Хроники игрока. Ортен - Александр Шапочкин

Паладин в «Хрониках» – интеллигентный убийца. Персонаж дворцово-руинного типа, как говаривал Рудольф, явно расстроенный моим выбором этого класса. То есть – имея бонусы к навыкам, необходимым для успешной игры в городах да весях, а также в разномастных развалинах и подземельях, которыми был усеян Ортен, пал-палыч очень слабо представлял, что, собственно, нужно делать, оказавшись на лоне дикой природы.

Такие пассивно развивающиеся навыки, как «маскировка», «поиск пути», «выживание», «обнаружение следов» и разнообразные знания: лесов, гор, пустынь и прочих степей, долго оставались у него в зачаточном состоянии. Какому-нибудь рейнджеру, друиду или даже близкому к паладину по духу классу «Мститель» достаточно было пробежать пару раз вдоль и поперёк городской парк, и вот он уже мог спокойно отправляться в близлежащие чащобы в поисках приключений, не боясь заплутать или нарваться на засаду низкоуровневых монстров.

Так что не было ничего удивительного в том, что я так быстро нашёл неприятности на свою пятую точку. Правда, я терялся в догадках, каким образом этому поспособствовали таинственные Нити Судьбы, и имели ли они вообще хоть какое-то влияние на происходящий вокруг меня беспредел. Вполне возможно, то была как раз сугубо положительная штуковина, типа своеобразной сигнализации, призванной пятьдесят раз подряд предупредить меня о неминуемой опасности. Кто знает.

В данной ситуации необычным было то, что вместо того, чтобы начать превращать моего персонажа в подушечку для игл, нашпиговывая его тушку стрелами, окружившие меня явно агрессивные монстры вполне открыто переговаривались друг с другом, как будто Вальдера и вовсе не было рядом. Оглядев колышущиеся кусты, освещенные оранжевым светом потрескивающего на влажной лесной подложке факела, воинственно взмахнул своим оружием, как бы приглашая неизвестных созданий атаковать, и приготовился в случае чего уйти в перекат. Твари в кустах резко притихли.

Можно сказать, что сейчас я чувствовал себя пациентом, ожидающим приёма у зубного врача в начале девяностых, когда ещё не была повсеместно введена практика анестезирования. Тогда, почти три десятка лет назад, перед самым развалом Советского Союза, мне было очень мало лет, но я до сих пор помнил то неприятное чувство ожидания необходимого, но такого болезненного лечения.

Удивительно, но я никогда не боялся боли на тренировках. Всегда легко вступал в драку, не опасаясь синяков, ссадин и даже серьёзных увечий. Во времена толконуто-студенческой юности так и вообще – безбашенно шёл на матёрых мужиков, имевших за спиной немало криминала. А тут, в компьютерной игре, здесь и сейчас – отчаянно трусил, не желая вновь пережить неприятные моменты, испытанные после пробуждения.

Монстры, живущие в Варейском Лесу, – восьмого-двенадцатого уровня, а мои основные характеристики благодаря доспехам старого Барона задраны настолько, что по сравнению с чудищами я – царь и бог. При этом я вроде как был уверен в своих силах, и всё равно боялся тех огрызков трёхмерной графики и кусков программного кода, которые на полном серьёзе готовились меня убивать.

Кустарник напротив заходил ходуном. Две зелёные ручки оттянули в разные стороны ветви, и из образовавшегося проёма ко мне под ноги выкатилось маленькое человекоподобное существо.

«Гоблин Кызь. Уровень 3. Стая Жамг-жамг До», – прочитал я название монстра на мгновенно возникшей над его головой драной ветоши.

– Кара-чо! – возмущённо заорала малявка, поднимаясь с земли на четвереньки, длинный, подвижный нос гоблина уткнулся в мысок моего сапога, он на секунду застыл, а затем медленно задрал голову вверх. – Ва-ах!

Издав этот глубокомысленный звук то ли горского восхищения, то ли гоблинского удивления, он медленно попятился на карачках, затем вскочил, развернулся и метнулся обратно к кустам. Но там его, судя по всему, так быстро не ждали. Из веток высунулась маленькая мускулистая рука, такого же болотно-зелёного цвета, и утрированно большой для её размеров кулак застыл в паре сантиметров от носа гоблина Кызя.

– Кабык? – вопросительно пискнула малявка.

– Чо-чо! Чабык чару! – грозно прогудели кусты с начальственными нотками в забавном, высоком голосе. – Губак?

– Кара-чо! Чару… – разочарованно пробормотал гобла и, бросив на меня быстрый, опасливый взгляд из-за плеча, затараторил в глубину кустарника: – Кабучо! Мота-макара сыч фокоача!

– Крыш! – безапелляционно ответили кусты, и к перемазанным в чернозёме ногам Кызя выпал небольшой каменный топорик.

– Кра-кыш, Кызь-чо! Кара кыш… – тяжело вздохнул зелёный карапуз и, подобрав оружие, повернулся ко мне с видом настоящего циркового укротителя.

Секунд десять он оценивающе смотрел на меня, а затем, тяжело, разочарованно вздохнув и зябко поёжившись, гордо распрямив плечики, перехватил свой топор обратным хватом и сделал длинный (по своим меркам) шаг вперёд.

– Мир. Дружба. Листья бабуки! Рыть топор земля! – выпалил он на одном дыхании на русском языке с непередаваемым акцентом кавказского китайца, выросшего в племени эскимосов-путешественников, одичавших в африканских джунглях, и со всей силы воткнул своё оружие на пару сантиметров в мох. – Дела к Большой иметь. Кызь говорить, вопрос задавать. Просить сразу не убивать!

Гоблин замолчал и испытующе уставился на меня. Но я так и не смог произнести ни звука, пытаясь переварить очередную нездоровую ситуацию, невозможную с точки зрения игры, в которую я рубился всю прошедшую неделю. Мой зелёный собеседник, который явно был монстром, а не НПС, занервничал и, с подозрением глядя на меня, уточнил.

– Большой человека-дарейца быть? Большой уметь говорить?

– Да, я дареец, – прохрипел я, вспоминая, что в реальности Ортена я – не русский, а действительно уроженец этих земель. – Что тебе нужно?

– Большой человека к человека идти теперь?

– Да, – кивнул я.

– А человека яркий сторона или тёмный держать? – с подозрением глядя на мои доспехи, спросил зелёный карапуз.

– Э… – Я запнулся, пытаясь понять, о чём это он. – Я светлый, то есть яркий.

– Это хорошо быть! – удовлетворённо кивнул гоблин. – Топор земля зарыт, с яркий мир теперь, яркий не пища больше быть! Про тёмный не знать – Большой извинять, но если тёмный встречать – Кызь его жрать…

– Да пожалуйста…

– О! Кызь доволен. Кызь теперь от Жамг-жамг До говорить!

– Слушаю, – нахмурился я. – Говори, чего хотел.

– Солнце нынче встать, шаман сказать, что умный сон видеть. Идти с духами говорить. Духи утверждать, Жамг-жамг До отсталый быть. Духи велеть яркий не кушать. Шаман объявлять с яркий мир и дружить, листья бабуки вместе жевать, иначе духи гоблин наказать, а потом все-все вымирать! Совсем, совсем вымирать! – уточнил Кызь, периодически поглядывая на кусты. – Шаман умный утром стать, гоблин с солнце вставать – тоже умный стать. Раз умный стать, гоблин гар… геро… грожен…

Зеленый дипломат-переговорщик споткнулся о сложное слово и замолчал, а из кустов за его спиной раздалось недовольное ворчание и тихие смешки, прерванные звонкой оплеухой, от звуков которой гоблин тут же взбодрился и продолжил: