К-55. Обманувшие смерть - Лев Пучков

Буквально пожирают взглядами.

Отчётливо и страшно сформировалась мыслища во всю голову: а ведь от «пожирают взглядами» до просто «пожирают» – дистанция небольшая.

Всего каких-то два десятка метров.

И вот в этой двадцатиметровой полосе между тварями и людьми, в этом в общем-то мизерном пространстве «нейтральной территории», спокойно ходил Мусаев и резал ножом «тюль».

– Если они бросятся… Какие у нас шансы? – на всякий случай уточнил Вадим, хотя примерно догадывался, каков будет ответ.

– Никаких, – с интонацией выведенного на расстрел невинно осуждённого прошептал Панин.

– Но у нас есть оружие…

– Против стражей оно бесполезно.

– Совсем?!

– Абсолютно.

– И что теперь мы будем делать?

– Ничего. Просто стоим и ждём, когда этот сумасшедший управится…

У Вадима тотчас же мелькнула мысль: нет, понятно, что высказывание учёного навеяно отчаянием, но…

Что, если сержант в самом деле сумасшедший? Ну не совсем конченый псих, а просто не в себе, со странностями?

Вот что он сейчас делает? На первый взгляд, это просто бессмыслица. А учитывая тот факт, что Мусаев развлекается в двух шагах от стражей, это уже не просто бессмыслица, а реальный суицид с невольным вовлечением всей присутствующей массовки…

– Готово, – Мусаев наконец закончил свои странные экзерциции и вернулся к группе. – Значит, так, слушайте внимательно. Наша задача – притвориться мёртвыми. Сидим тихо, не шевелимся, не сопим, ждём команды. Ясно?

– Какой команды? – уточнил Панин.

– Команды «На выход!». По этой команде выламываемся из скрадков и мчимся в тоннель. Это будет, если реконы накосячат и захотят всей толпой умереть. Если у них нормальный проводник, надеюсь, всё пройдёт как надо. Ну всё, по местам…

Мусаев оборудовал три скрадка, по одному индивидуальному для Олега и Вити, и один коллективный для всех прочих.

Упаковав воинов, сержант забрал фонарь, вместе с Паниным и Вадимом укрылся между двумя близстоящими стеллажами, укутанными «тюлем», и затянул вход.

«Тюль» сомкнулся с неприятным чавкающим звуком, образовав плотную полупрозрачную пелену.

Брр… Вадиму показалось, что пелена живая и она даже как будто обрадовалась и облизнулась, чавкнула так аппетитно, получив в пользование три мясные тушки…

Мусаев выключил фонарь, и воцарилась кромешная мгла.

Темно.

Тихо.

Слышно лишь хриплое дыхание Панина, стоящего у стены плечом к плечу с Вадимом.

Где-то дальше, за линией стражей, со свода сочится вода. Хорошо слышно, как тонкая струйка мирно булькает в лужу, возможно, там даже небольшое такое озерцо.

Мусаев немного впереди, как будто прикрывает собой учёного и гостя.

И вот что неприятно: воняет в этом жутком закутке отнюдь не лесом. Именно воняет, запах сладковатый, тошнотворный, отчасти даже удушливый…

– Чем воняет? – прошептал Вадим.

– В соседнем закутке два кокона видел? – ответил Мусаев.

– Нет.

– Ну и ладно. Не обращай внимания. Вонь – она не смертельна.

– Не понял… Это трупы, что ли?!

– Да.

– А как они здесь… Гхм…

– Как обычно. Краулеры припасы таскают для стражей и матки. Кому-то не повезло.

Вот чёрт… Да товарищ и в самом деле сумасшедший! Приволок всю группу в логово, тут трупы, а он так спокойно об этом говорит…

«Припасы»?!

Бесподобно.

Тьма, вонь, трупы сбоку, впереди в двух шагах невероятные твари, которые могут убить тебя одним движением, сзади приближается враг.

Проводник, от которого зависит судьба всей группы, – на всю голову отмороженный вояка…

Красота!

Говорят, кто-то тут несколько часов назад сидел в уютном кабинете с чашечкой кофе и гонял эльфа по сказочным руинам?!

Господи, как это вообще могло со мной случиться? Это же просто какой-то апокалипсдец…

* * *

Привыкнув к тишине, Вадим стал различать странный звук: негромкое низкое урчание, то ли невнятное монотонное бормотание.

Звук доносился откуда-то из-за шеренги стражей.

Если здесь уместны аналогии с явлениями погибшего мира, больше всего это было похоже на храп пожилого африканского слона. Ассоциация, разумеется, далеко не безупречная, но почему-то пришло в голову именно это.

– Можно вопрос? – не выдержал пытку темнотой и неизвестностью Вадим.

– Да, пока можно.

– Что это за звук?

– Капает? Родничок пробивается. Кстати, хорошая вода, чистая.

– Нет, туда дальше. Урчание вот это…

– А, это матка поёт.

– Поёт?

– Ну, так говорят. Поёт, урчит, бормочет – недовольна, короче, что чужие рядом.

– Она чувствует людей?

– Да. Если отойти подальше, перестанет.

– Интересно… А наше оружие в самом деле бессильно против стражей?

– Да.

– Почему?

– У нас все пули «бессердечные», сработаны под ОБЖ колонии, чтобы не повредить важных узлов и агрегатов. Хотя в Нейтрали есть умельцы, делают с сердечником. Но если кого с такими «нейтральными» патронами поймают, без разницы, у нас или у реконов – рудники пожизненно.

– То есть такая пуля для стража не опасна?

– Не только для стража. В бою краулер держится строго фронтом к объекту атаки. У него спереди такая хитиновая броня, что пуля не пробивает. Есть вариант попасть в глаза, если кучно дать очередь или сбоку садануть, где хитин послабее… Но это уже чудеса ловкости и мастерство высшей пробы. Быстрый он, краулер, движется стремительно. Если один на один, в принципе, есть шанс. А когда они парой или больше – а так обычно и бывает, ты труп, без вариантов.

– А стражи? Они раз в пять больше! Наверно, они не такие быстрые?

– У стражей хитин раз в… ну, не соврать, раз в десять толще, чем у «рабочих» и «разведчиков». Раньше на краулеров охотились так: дробовик, саданул в упор, по площади, с гарантией, его контузит, опрокидывается, подскочил, добил ножом.

– В глаз?!

– В глаз, под жвала, под хитин, там есть где поковыряться, если умеючи. А стражу – хоть залп из дюжины дробовиков, он на контузию крепкий. Его только жечь или взрывать надо.

– Понял. На будущее запомню.

– Не запоминай, не пригодится. Взрывать тут почти везде опасно, в необжитых местах: обвал можно сделать бегом, всё старое, ветхое, так что вместе со стражем похоронишь себя и всю команду.