Грааль никому не служит - Андрей Басирин

Интересно: как на Земле уживаются разные национальные кухни? Индийская, немецкая, русская. На Казе синтет-кашу готовят всего одним способом. Правда, он-то как раз мне и не нравится.

Мы втроём – я, Николай Джонович и Визионер – сидели на верхней палубе Гавани, любуясь звёздами и лакомясь суши. Капитан и Визионер беседовали, я помалкивал. Гигантское помещение подавляло меня. Совершенно не представляю, зачем на космической станции нужен зал-оранжерея таких размеров. Да ещё и отгороженный от космического пространства лишь туманной дымкой силового поля. Показуха чистейшей воды. Наверное, для большого начальства. И чтобы на парады любоваться.

Николай растёр кусочек васаби, обмакнул сушину и отправил в рот.

– Страшный народ эти японцы, Сергей Дарович, – сообщил он, вытирая слёзы. – Вот и еда – вроде нормальная, а почитаешь названия – боже мой. Ика, сэмисаба, магуро дункан. Какие суровые люди были!

– Я в училище с одним фанатом каратэ учился. Мы с ним спорить любили. Раз поспорили, будто он названий всех ударов каратэ не знает. – Генерал подцепил палочками креветку и бросил в соус. – Я предложил ему показать «эби темпуру».[2]

– И?

– Показал. Оказывается, в двадцать втором веке был расцвет боевых искусств. Школы как грибы росли. Вот один шарлатан и создал новое направление каратэ, совершенно не зная японского. Взял меню в ресторане и год по нему учил людей.

Глаза Визионера обессмыслились. Сергей Дарович полез в эфиросферу. Мы ждали двух гостей: рунарха и человека, посланника Пелеаса. Оба задерживались.

– Мы видели рунархский корабль, – заметил Николай Джонович. – Он уже пришвартовывается.

– Пелеас расист. Он рунархов терпеть не может. А я, Николай Джонович, обещал императору, что к концу месяца справлюсь.

– Подчинить мантикору?

– В точности так.

Я нацелился на кусочек осьминога. Палочки выскользнули из пальцев и покатились по полу.

– К гостям, – сообщил Рыбаков. – Вилка – значит, придёт мужик. Ложка – женщина.

– А если палочки, то рунарх.

Джемитин – рунарх. Он пси-мод. Трансформация «харон» доступна лишь нашим соседям, людей-харонов не существует. Впрочем, так же как, например, рунархов-срединников. Хароны очень интересная модификация. Они живут вне времени, проникая одновременно в прошлое и будущее. Недалеко: минут на двадцать, не больше. Но этого обычно хватает, чтобы испортить им жизнь.

Симбу – больного протея, чьё сознание я встретил в Лоноте, – всё-таки доставили в Гавань. С ним сразу же возникли сложности. Всё-таки протеи – это вам не обычные корабли. От земных фрегатов и корветов, а также рунархских гептаресов и эннеров они отличаются, как шаровые молнии от попугаев.

Протеи собраны на основе нанотехнологии. Чтобы управлять ими, не хватит никакого компьютера. Единственный шанс – притянуть из Лонота сознание какого-нибудь чудища. Заставить дракона или мантикору почувствовать себя кораблём.

Единороги и левиафаны, мантикоры и архонты. К протеям нельзя относиться как к роботам. Если обычный компьютер «проваливает тесты», то протей болеет.

– Главное, без спешки, Андрей. До конца месяца ещё две недели. Сперва ты просто посмотришь на зверя. Он заперт в струне Клейна и неопасен. Затем на полигоне мы проверим его реакции. Если специалисты подтвердят, что поведение протея в границах допустимого, ты попытаешься войти в контакт. Не раньше.

– А как это: «в границах допустимого»? – поинтересовался я.

– Это значит – не расстреливает всё, что видит, из лучевых пушек.

– Понятно.

Мы прождали ещё несколько минут. Наконец лицо генерала просветлело.

– Наконец-то! Господа, рунарх Джемитин идёт сюда.

Я приготовился. Джемитин оказался типичным рунархом: бакенбарды, тяжёлая нижняя челюсть, глаза посажены далеко друг от друга. Одет в заросшую седым мехом симбионку. Это комбинезон такой. Но в целом ничего особенного.

Отличие я заметил позже. Мы, люди, всегда стараемся держаться вместе. А рунарх жил сам по себе. Словно кошка из сказки Киплинга.

– Где? – спросил он, не поздоровавшись. – Этот? – и кивнул на меня.

– Да. Присаживайся, душа Джемитин.

Фамильярное с точки зрения человека обращение рунарх воспринял как должное. Он уселся и после недолгих раздумий ответил:

– Спасибо. Правильно? Итак, добрая беседа и уважение между нами.

Рунархи не благодарят. У них не принято. Но Джемитин хотел быть вежливым.

– Добрая беседа, – отозвался Визионер. – Вот ученик Андрей, а это – его наставник Николай Джонович, – капитан вежливо склонил голову. – Джемитин, мы нуждаемся в твоей помощи. Дело касается больного протея. Ученик Андрей собирается вступить с ним в контакт. Протей опасен. Он принадлежит к морфу мантикора. У нас нет ничего, что могло бы противостоять его мощи и скорости. Единственный шанс – твоё предвидение будущего.