Глоток свободы - Николай Андреев

Линда отошла чуть в сторону, подчеркивая тем самым, что выполняет только функции врача. Впрочем, от Олис не ускользнула ее взволнованность. Аланка чересчур опекала раненого землянина.

— Мы слушаем тебя, де Креньян, — вымолвил Возан.

— Чего тут говорить?.. — горько усмехнулся француз. — Сейчас в ваших руках жизни полутора сотен солдат. Половина из них находится в плену у трехглазых и чертей, половина в Нейтралке, окруженная морсвилцами. Они, конечно, умрут достойно, но кому это нужно?

— Что предлагают тасконцы? — спросил Астин.

— Пока, лишь вступить в переговоры, — ответил Жак. — Храбров был на Конгрессе сектора и выслушал требования оливийцев. Противник хочет заключить договор с Аланом на двести лет о признании статуса Нейтральной территории, кто бы там ни проживал. Вы не будете в него вторгаться и устанавливать свои законы.

— Беспредельная наглость! — выкрикнул штабной майор. — Мы сравняем Морсвил с пустыней, не оставим камня на камне…

— Заткнись, Штаун, — бесцеремонно оборвал подчиненного командующий.

— Да, давайте говорить без эмоций, — произнес генерал. — Врага нельзя недооценивать. Тасконцы доказали, что воевать умеют. Морсвилцы чувствуют себя победителями, у них в плену наши солдаты. Бросать на произвол судьбы десантников — большая ошибка. Как вы считаете, советник?

Вопрос не застал Кроул врасплох, и все же она немного растерялась. У нее из головы не выходили слова де Креньяна. Олесь был на Конгрессе. Значит, он жив. Жив! Радость захлестнула разум.

На какое-то время Олис отвлеклась от спора. Слова Астина вернули девушку к реальности.

— Я думаю, что это преступление, а не ошибка, — чуть помедлив, вымолвила аланка. — Речь идет не столько о несчастных пехотинцах, сколько обо всей армии. Как в дальнейшем будут сражаться наши доблестные воины, если они потеряют уверенность, что раненых вынесут с поля боя, а окруженных деблокируют? В отчете о битве фигурировало слово «паника». Так вот, в будущем солдаты при первой же опасности обратятся в бегство. Печальный пример Морсвила надолго останется в памяти десантников. Считаю, мы должны вступить в диалог с оливийцами. В противном случае войска окажутся окончательно деморализованными.

— Разумное замечание, — проговорил Стеноул. — Моральный дух армии сейчас действительно низок. Если нам удастся вытащить солдат из этого проклятого города, настроение людей значительно улучшится. Я уже не говорю о численных потерях корпуса — после возвращения пленных разгром не покажется столь внушительным.

— Хорошо, — подвел итоги дискуссии генерал. — На переговоры мы пойдем. Но как быть с требованиями морсвилцев? Если Алан на них согласится, здесь на два века останется гнездо всякого сброда!

— Кроме того, в секторе смогут укрыться тысячи вооруженных головорезов из города. Их налеты уже сейчас доставляют нам массу неприятностей, — добавил Возан.

— Зато появляется шанс захватить остальные сектора, — вставил Клей. — Нейтралка будет фактически окружена и отрезана от внешнего мира. Отличное место для наших ученых. Наблюдать за нравами дикарей и мутантов в естественных условиях. Фантастика!

От своей шутки Моррисон вполне искренне рассмеялся. Удивительно, но его предложение поддержало большинство офицеров. По сути дела, Нейтральная зона не несла в себе никакой угрозы, ее законы отличались варварской справедливостью. И все же главным аргументом оставались люди.

Терять еще сто пятьдесят человек — слишком большой риск. За подобное предательство можно получить и пулю в спину.

Спустя час, после бурных споров и обсуждений, было принято решение согласиться с условиями тасконцев. На получение разрешения Великого Координатора не хватало времени. Возан и Астин взяли всю ответственность на себя.

— Когда встреча? — спросил генерал.

— Завтра, в семь утра, на центральной площади Нейтрального сектора, — ответил маркиз.

— Вот сволочи, — выругался командующий. — Хотят показать свою силу. Придется мне идти лично. Кстати, как мы туда доберемся?

— Никаких проблем, — спокойно вымолвил Жак. — Через сектора нас не пропустят. Путь один — в зону диких мутантов. Может, это и к лучшему — попадем в Нейтралку без лишних трудностей. Однако, придется взять значительную охрану — голодные кровожадные твари слишком агрессивны и глупы.

— Пятидесяти человек хватит? — поинтересовался Клей.

— Вполне, — кивнул головой наемник. — Десять моих парней усилят отряд.

Совещание закончилось, и Астин отпустил всех офицеров. Тихо переговариваясь, они быстро покидали кабинет Возана.

Вскоре помещение опустело. Только сейчас Кроул приблизилась к Салан. Аланки обменялись теплым дружеским рукопожатием.

— Давно не виделись, — произнесла лейтенант. — Наслышана о твоих успехах. Замуж еще не вышла?

— Нет, — улыбнулась девушка. — Пока не встретила достойного человека…

Линда с интересом посмотрела на Олис. В глазах у Кроул сверкали радостные огоньки.

— Он жив и здоров, — тихо проговорила Салан.

Между тем, к ним подошли Астин и Моррисон. Изобразив на лице удивление, полковник язвительно сказал:

— Вы оказывается знакомы?

— Да, — обернулась Кроул. — Одного члена первой экспедиции я вам уже представляла. Теперь могу представить еще двоих. Лейтенант Линда Салан и маркиз Жак де Креньян.

Оба офицера вежливо пожали руки и женщине, и наёмнику. Внешне все выглядело вполне достойно и искренне. Спустя мгновение, генерал произнес:

— Часть моих офицеров намерена участвовать в переговорах. Это необходимо. Надеюсь, вы не против, что старт корабля мы отложим еще на сутки?

— Конечно, нет, — чуть поспешно ответила Олис.

— Тогда не будем вам мешать, — вежливо сказал глава комиссии.

Уже за пределами штаба, когда их никто не мог услышать, Линда с тревогой в голосе вымолвила:

— Будь осторожна. Не нравится мне эта парочка. Особенно полковник. Он мило улыбался, а в глазах застыли зависть и злоба. Такое впечатление, что Моррисон готовит какую-то пакость.

— Руки у него коротки, чтобы до меня дотянуться, — рассмеялась в ответ девушка.

Несмотря на свое высокое положение Кроул была еще очень молода и неопытна. Долгое время интриги аланского высшего света обходили ее стороной. Но человеческая подлость не знает границ.

Радостные эмоции захлестнули Олис, и она не осознавала нависшую над ней опасность.