Внутренняя война. Том 1 - Стивен Ридер Дональдсон

– Я уже говорил, Ваше Величество. И скажу снова. Эта дорога – расточительство. Без сомнения, она докажет свою ценность, со временем. Но у нас нет времени. Приоритет нужно отдать прибрежным укреплениям. Это очевидно.

Канцлер же, пользуясь появлением королевы, обратился не к королю, а к ней:

– Набивший оскомину аргумент, Ваше Величество, – вздохнул он, не глядя на неё прямо. Это был высокий мужчина с седыми растрёпанными волосами, пышной седой бородой и вороватым взглядом, который он среди прочих сомнительных привычек приобрёл за годы служения отцу Эстии. – Земскому начальнику нужно больше людей. Королю Беллегера нужно больше людей. Набор в войска я ещё могу понять. Но укрепление побережья? Это невыполнимая задача. Хуже – это расточительство. Все знают, что от моря Беллегеру никакой пользы. В равной степени никакой пользы нет и вторгаться в Беллегер с моря – если уж мы представим, что к нашим границам приплывут вражеские корабли. Мы уже положили слишком много сил и слишком много лет на эту глупую затею.

– Затея не глупая, – отрезал Эрепос. – Вот вы и выдали ваше невежество в отношении Беллегера, канцлер. Есть только одна бухта, которая не окаймлена отвесными стенами Грани Царства с юга или высокими скалами, очерчивающими устье Предельной с севера. Она расположена к западу от Отверстой Длани. Это единственное место на побережье, где утёсы не такие высокие, как повсюду. Они похожи на зубчатую стену. Сама природа превратила их в платформу для пушек. Мы уже проложили дорогу к берегу моря. И теперь укрепляем позиции, чтобы встретить огнём приближающиеся корабли. Если вы сомневаетесь в моём слове, спросите генерала Форгайла. Он командует там вместе с капитаном Флиском из Беллегера. Спросите его, нужно ли ему больше людей.

Корабли придут, канцлер. Так утверждает король Бифальт. И если мы не подготовимся, враги сотрут нас в порошок.

Вместо ответа канцлер Постерн вздохнул.

– Вы слышали его, Ваше Величество? – спросил он свою королеву. – Всегда одно и то же. Больше людей для затеи, которая ровным счётом ни к чему не приведёт. – Понизив голос в надежде, что его сможет услышать только Эстия, или, может быть, разыгрывая таким образом комедию, он добавил:

– Король Бифальт был в Последнем Книгохранилище. Я не знаю, что он там слышал, но услышанное напугало его. Король Беллегера боится, и решения он принимает, руководствуясь своим страхом. Он…

Королева Эстия подняла руку:

– Довольно, канцлер. Вы и так сказали больше, чем нужно. – Он никогда ей не нравился, но недавно она начала по-настоящему сомневаться в его верности. – Когда меня продавали в жёны принцу Бифальту, обе стороны установили цену. – Королева с удовольствием отметила, что мышцы на лице её мужа слегка напряглись: она оскорбила его намёком на то, что являлась лишь предметом торга. Впрочем, другой реакции не последовало. – Он остаётся верен своему слову. Я остаюсь верна своему. Мы союзники. Если придёт война, мы встретим её вместе – и подготовимся вместе.

Канцлер Постерн попробовал ещё раз:

– Но Ваше Величество…

– Довольно, – отрезала она. – Вы так маскируете своё несогласие с земским начальником. Речь идёт о том, чтобы предоставить больше рабочих рук, а не о том, как их использовать. Это определяете не вы. Его Величество и я уже обо всём договорились. Вопрос закрыт.

Вы отказываетесь передать под руководство земского начальника больше людей. Каковы ваши аргументы?

Канцлер молчал. Раскрыв рот, он почти в упор смотрел на королеву. Король Бифальт сухо откашлялся:

– Миледи, канцлер Постерн говорит, что в Амике больше не осталось свободных людей. Они все прокладывают вашу дорогу к Последнему Книгохранилищу.

Земский начальник Эрепос кивнул в знак согласия и, откланявшись, сел на ближайшую скамью. Похоже, он был совсем не прочь оставить спор на короля с королевой.

Эстия не сомневалась в том, что её муж передал слова канцлера точь-в-точь, как они были сказаны. Но она вернулась из Малорессы совсем недавно – в конце лета. И знала, что Постерн лжёт.

Конечно, и он понимал, что она знает об этом. Предположить обратное можно было только в том случае, если бы королева во всё время своего визита ни на что не обращала внимания и ничего не замечала, но такое предположение было бы полной глупостью. Канцлер пытался ввести в заблуждение земского начальника Эрепоса и короля Бифальта. И королева собиралась выяснить, как далеко он зайдёт и какова его цель.

– Неужели все? – спросила она у канцлера, обворожительно улыбаясь. – Вы уверены? Сама я вряд ли смогу поверить в то, что услышала.

– Ваше Величество. – Канцлер Постерн не дрогнул ни единым мускулом, казалось, он был занят тем, что разглядывал мочку её правого уха. Его силуэт, окружённый парящей в воздухе пылью, чётко выступал на фоне льющихся из окон солнечных лучей. Эта игра света и тени придавала канцлеру вид невинного праведника. – Безусловно, не все. Но незанятых, тех, кого мы можем отдать в распоряжение земского начальника, больше не осталось. Ваша почётная гвардия сильно поредела. Сейчас едва ли достанет людей, чтобы защитить Малорессу. А кроме того…

– От кого? – громко спросил Джаспид. Он слушал внимательнее, чем казалось Эстии.

– От беспорядков, Ваше Величество, – неуверенно ответил Постерн. – От распущенных беллегерских купцов. От враждебно настроенных амиканских торговцев. – И добавил: – А Вашему отцу нужна свита. Король Смегин на склоне лет, конечно, не заслуживает оказаться совсем без охраны.

«Не заслуживает? – размышляла королева Эстия. – Без охраны?» Канцлер пытался смягчить свои слова, но ему это не удавалось. Зато сомнения королевы начинали обретать чёткую форму.

– Без охраны! – фыркнул второй заместитель генерала Кламата. – Я повторю свой вопрос: от чего?

Продолжая улыбаться, Эстия приказала:

– Ответьте первому капитану, канцлер.

Постерн вздрогнул. Но не сдался. Ни минуты не мешкая, он ответил:

– От нуури, Ваше Величество.

– Нуури? – удивлённо повторил Джаспид.

Но прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, король Бифальт коротким жестом заставил его замолчать.

«Нуури? Неужели? – подумала Эстия. Интересно». Подозрение её усилилось. Все знали, что нуури, когда требовалось, были свирепыми воинами, но при этом их народ не отличался воинственностью. Они не интересовались делами Амики и Беллегера. Они сражались, только когда нужно было защитить свои земли от вторжения.

Но королева не озвучила свои мысли – это было бы равносильно прямому вызову. Она чувствовала нервозность, еле заметную неуверенность канцлера и хотела ещё сильнее выбить почву у него из-под ног.

Никак не меняя тона, она неожиданно сменила тему разговора:

– Я понимаю, канцлер. Но скажите, как идут дела на строительстве моей дороги? Как продвигаются работы?