Первенец - Дэлия Мор

Регина вышла из комнаты только к вечеру, и устало плюхнулась на круглый табурет у стола.

- Чтоб я хоть когда-нибудь выспалась. Такое чувство, что даже глаз не закрывала.

Высокая и тонкая как жердь старшая смены напоминала манекена из магазина для художников. Хрупкие ноги и руки на шарнирах суставов, гладко зачесанные назад волосы и желтоватый оттенок кожи. Куна, едва успевшая вздремнуть, сидя за столом так и не осмелилась хозяйничать в чужом доме, а чемодан стыдливо пристроила в углу. Зато Регина, нисколько не стесняясь непрошеной гостьи, вынула из холодильника нарезанный батон в упаковке и мясной паштет в банке. Вместо травяного отвара растворила в холодной воде порошок энергетика и, сделав два глотка, хмуро уставилась на Куну.

- Ешь, чего сидишь? Кажется, у меня где-то сок оставался, поройся в шкафу на нижней полке, энергетик тебе нельзя, вредно для ребенка. Завтра утром пойдем в магазин за сухофруктами, сварим компот.

Оттараторила так быстро, что Куна в ответ только глазами хлопнула, переваривая услышанное.

- Я...я не беременна.

Да что ж они как аппарат УЗИ видят насквозь то, чего нет? На лбу у неё написано или в глазах как-то отражается, что невинности больше нет?

- Почему сразу беременна? - вяло возмутилась Куна и отвернулась к шкафу искать сок.

- Разве не поэтому тебя из дома с чемоданом выставили? - хмыкнула старшая смены. - Ты уж извини, я сплетни никогда не собирала, но Грация чуть ли не в двери ко всем стучалась с подробностями. Все спрашивала, не знает ли кто-нибудь этого Нурия, а его правда никто не знает. Вот я и решила, что в положении ты.

- Куда там, - выдохнула Куна. Обижаться на Грацию сил не осталось и на мать тоже. Она на удивление вообще ничего к ней не чувствовала. Нет у неё больше дочери, сама так захотела. Обидно и больно, но когда перед носом захлопывают дверь, стоит ли в неё стучаться?

- Ну, хоть было что-нибудь или за просто так страдаешь? - продолжала расспрашивать Регина и Куна чуть банку с соком не выронила. Щеки вспыхнули и взгляд заметался. Выдала себя, чего уж теперь отнекиваться.

- Было. Вчера.

- Вон оно что, - улыбнулась старшая смены и принялась медленно намазывать паштет на ломтик батона, - понравилось? Да не красней так, сейчас сгоришь. Кивни хоть, раз язык отнялся. Понравилось, значит, а то оно, знаешь, по-всякому бывает, особенно когда у мужчины тоже в первый раз.

Регина замолчала, торопливо заталкивая в рот бутерброд и запивая энергетиком. Взгляд потерялся где-то на столе и стал пустым. Вспоминала, наверное, отца мальчика, чьи фотографии висят по всему бараку. Ребенок там совсем маленький в пеленках, чуть постарше с погремушкой и самый взрослый в военной форме кадета училища. Регина на работе никогда о нем не рассказывала, только выскакивала иногда в коридор ответить на телефонный звонок и возвращалась, вытирая глаза.

- Да уж, к рядовому в казарму не уйдешь, - вздохнула хозяйка, - вот и мыкаемся поодиночке. Так, хватит об этом, почему чемодан не разобрала? Форму погладила? На смену скоро, давай, собирайся.

Добавила начальница в голос строгости и подействовало. Куна вскочила и бросилась к чемодану, уже с формой в руках сообразив, что не знает где утюг, гладильная доска и сама она висит камнем на чужой шее.

- Извини, Регина, столько неудобств тебе доставляю.

- Тю, нашла нахлебницу. Жалованье никто не отменял, есть и одеваться будешь на свои деньги, а за постой я платы не беру. Ну, вот, опять покраснела, ты не заболела случайно? Что ж тебя в жар бросает?