Одаренные. Книга 2. Лучший мир - Маркус Сэйки

Индикатор загрузки увеличивался мучительно медленно: 63 %.

Конечно, с ее стороны было безрассудством связываться с ним. Из ДАР он ушел, но теперь работал на президента, что в лучшем случае, с точки зрения счастливого исхода для них обоих, стало горизонтальным перемещением. И она уже выросла из одежек девочки-подростка, которую переполняют сексуальные фантазии. Два месяца назад, когда Купер пришел за Джоном Смитом, Шеннон навела на него дробовик и, хотя это не вызывало у нее удовольствия, если бы потребовалось, нажала бы на спусковой крючок.

«Был, конечно, момент, когда вы вдвоем сидели, соприкасаясь бедрами, в подвальном баре в Новой Земле Обетованной и он цитировал Хемингуэя. Был еще момент, когда он доверил тебе судьбу своих детей».

Закачано 96 %.

До конца оставались крохотные доли, но индикатор, казалось, завис. Она вздохнула, постучала носком сапога об пол, подавив в себе желание выругаться. Как бы далеко ни продвинулась технология, некоторые мелочи никогда не менялись.

«Давай же, давай!»

97 %. 98 %. 99 %. 100 %.

Дисплей исчез. Шеннон выдернула флешку и вкрутила ее в ожерелье. Если все прошло как надо, то программа должна была загрузить все в необходимых подробностях. Массив информации о лабораториях, получающих частное финансирование, подпольных мозговых трестах и черных объектах, ведущих исследования на передовых рубежах науки. Учреждения, у которых не было акционеров и которые не очень обращали внимание на правительственные постановления. Учреждения, где могли разрабатывать что угодно.

Даже волшебное снадобье, способное изменить мир.

Она развернулась и пошла назад ко входу, ее сапожки цокали по фальшполу. Трехдюймовые каблучки плюс дюймовая подошва – нелепая обувь, в особенности на операции, но они служили ее цели. У двери она набрала в грудь воздуха, выдохнула, откинула назад накладные светлые волосы и вышла в коридор. Повернула направо и двинулась тем путем, которым пришла.

– Эй! Вы! – раздалось за ее спиной.

Шеннон подумала, не броситься ли ей бежать, но вместо этого обернулась с выражением: «Вы это мне?»

Окликнувший ее человек был высок, бледен, одет в джинсы, футболку с логотипом и потрепанный кардиган. В руке у него было удостоверение, которое он уже протянул к сканеру. Инженер или программист. Она начала придумывать какую-нибудь отговорку, но все, что ей приходило в голову, не выдерживало критики.

У нее даже не было шанса открыть рот. Этот человек, имевший доступ в компьютерную, наверняка знал тот десяток сотрудников, которым было разрешено входить сюда, и еще он знал, что у нее такого разрешения не было. Глаза его расширились, он быстро нажал большую красную кнопку.

Ничего, казалось, не произошло, но Шеннон поняла, что сигнал тревоги уже разносится по всему зданию, доходит до всех постов охраны. Сейчас будут мобилизованы все силы безопасности ДАР, сотни тяжело вооруженных военных.

Она не слышала сирены, не видела мигающей сигнализации, но от этого чувство страха только усиливалось.

Шеннон развернулась и побежала.

Коридор теперь показался ей поуже и длиннее, чем прежде, а число камер наблюдения словно увеличилось. Во рту был привкус меди, сердце колотилось. Она завернула за угол и понеслась к лестнице. Расстояние между нею и безопасностью измерялось не метрами, а невозможностями. Она находилась в центре военизированного комплекса, и ее преследовали враги. Да к тому же она, бегущая по пустому коридору, представляла собой легкую цель.

«Ладно. Начинай действовать».

Остановившись на миг, Шеннон протянула руку к пожарной сигнализации, чтобы привести ее в действие.

Раздался вой сирен, громкое завывание и блеяние, извещающее об опасности. Сзади стали открываться двери. Она поспешила на лестницу, побежала вверх. Помедлила и перешла на шаг. Коридор заполнился людьми. Она готова была расцеловать их всех и каждого в отдельности. Без них она стала бы легкой добычей. Но в спешащей, испуганной толпе?

Она снова использовала свой дар невидимки.

Проскальзывая за спины людей и между ними, Шеннон замедляла движение, разворачивалась, подныривала. Улыбалась и наклонялась, словно чтобы застегнуть молнию на сапоге. Заходила в открытые кабинеты позади сотрудников, выходивших из них.

«Двигайся так, как течет вода, малышка, – вспомнились слова отца, который много лет назад объяснял ей, как нужно перемещаться по футбольному полю. – Вода дырочку найдет».

«Найди дырочку».

Пристроившись за двумя коренастыми, начальственного вида мужчинами, она, помигав с определенной последовательностью, привела в действие дисплей в своих очках. Масштаб карты уменьшился и сменился трехмерным изображением: коридоры теперь располагались перед ней так, будто она одним глазом управляла видеоигрой. Она пожалела, что не может связаться с тем, кто находится там, по другую сторону линз, и попросить его – ее? – запустить то, что требуется. Но связь была только односторонняя – исходящий сигнал из здания ДАР привел бы в действие все существующие здесь тревожные сигнализации.

Пожарная сирена, словно отвечая на ее мысли, неожиданно выключилась. Неудивительно: служба безопасности быстро поняла, что аварийное срабатывание было всего лишь отвлекающим маневром. Но это уже не имело значения. Коридор был набит людьми, которые перемещались туда-сюда, завязывали разговоры. Шеннон выиграла необходимое ей время. Она шла, куда ее вели очки, пробираясь через толпу и обходя вокруг. Камеры должны были зафиксировать ее – с этим она ничего не могла поделать. Но при таком количестве камер и в таком потоке людей шансы на то, что кто-то посмотрит в нужный монитор и увидит ее, были невелики, пока она не привлечет к себе внимание.

Вот он. Женский туалет находился там, где и показывала карта. Шеннон толкнула дверь и вошла внутрь. Зеркало, две раковины, пять кабинок, слабый запах испражнений. Она вошла в среднюю кабинку и заперла дверь.

Сев на унитаз, она стащила с себя сапоги и поставила на пол. За ними последовало платье. Из сумочки она достала легкие джинсы и натянула их на себя. Плотно уложенная шелковая блузка помялась, но это не имело значения. Лучше всего были серебристые туфли без каблуков, в которых она чувствовала себя прекрасно после идиотских сапожек. Затем Шеннон отстегнула пластиковые заколки и сняла парик. Накладные светлые волосы, платье и очки сунула в сапоги, – когда будет выходить, выбросит их в мусорный бак.

Теперь необычное. Она открепила от ожерелья самую маленькую сосульку. Кончик иглы миниатюрного шприца сверкнул в люминесцентных лучах. Глядя в зеркальце из сумочки, она осторожно поднесла шприц к брови. Иголки не были ее коньком, но она сжала зубы и приступила к работе. Проколола кожу, осторожно нажала на поршенек, потом вытащила иглу и повторила процесс еще раз на другой брови. Каждой инъекцией она вводила под кожу несколько кубиков физиологического раствора. Будучи ограниченной с двух сторон костями, жидкость могла только растягивать кожу наружу. Больший объем придал бы Шеннон комический вид, но мини-инъекции лишь незначительно изменили конфигурацию лба.