Сотня. Возвращение домой - Кэсс Морган

«Вот дерьмо, – подумал Беллами. – Канцлерок теперь заговорил как Вице-канцлерок».

За стеной все стихло. Возможно, охранники выполнили приказ Уэллса. Через несколько секунд в дверь ворвались двое: Уэллс с каменным выражением лица и сжатыми зубами и раскрасневшаяся, запыхавшаяся Кларк. Когда они бросились к Беллами, у того от растерянности и облегчения закружилась голова. Неужели они пришли его спасти? И как, тысяча чертей, они умудрились все это устроить?

Грудь Беллами распирало прежде незнакомое чувство – благодарность. Никто никогда раньше не совершал из-за него отчаянных поступков, никто не считал, что ради него стоит вот так рискнуть. Он всю жизнь подвергал себя опасностям, чтобы оберегать Октавию, но не было случая, чтобы кто-нибудь хотя бы перевел на его счет рационный балл или нарушил комендантский час, чтобы проведать его во время болезни.

А теперь девушка, о которой он не посмел бы даже мечтать, будучи в Колонии, и брат, о существовании которого он раньше не догадывался, поставили его жизнь в один ряд со своими.

Кларк опустилась возле него на колени.

– Беллами, – сказала она хрипло, проведя пальцами по его щеке, – ты в порядке? – Никогда ее голос не звучал так испуганно, так беззащитно. Но в девушке, которая только что умудрилась запугать целую кучу вооруженных охранников, конечно, не могло быть ничего беззащитного.

Беллами кивнул и поморщился, когда Уэллс дернул за пристегнутые к колышку в стене наручники.

– Как вы собираетесь их снять? – хрипло спросил Беллами.

Охранники снаружи вот-вот поднимут тревогу. Если медлить, ни один из них троих не доживет до заката.

– Не беспокойся, – сказал Уэллс, – у нее есть ключ.

Кларк залезла в карман и извлекла тонкий ключ, сделанный из того же гибкого металла, что и наручники.

– Как, на хрен, вы раздобыли… хотя знаете что? Не отвечайте. Не хочу знать, – сказал Беллами. – Просто снимите их, и все.

Уэллс взял у Кларк ключ и стал возиться с наручниками, а сама Кларк, снова став врачом, быстро осмотрела плечо Беллами. Раздирая заскорузлые от крови бинты, она что-то бормотала себе под нос. Беллами не мог оторвать от нее глаз. Ее брови напряженно сошлись над переносицей, лоб блестел от пота, но она никогда не была такой прекрасной.

– Готово, – сказал Уэллс, расстегивая наручники. – Идем.

Он обхватил Беллами за пояс и поднял его на ноги. Кларк скользнула под вторую руку Беллами и помогла ему подойти к дверям. Там Кларк, сделав парням знак, чтобы они ждали, стала прислушиваться к доносившимся снаружи звукам. Беллами вначале не понимал, в чем причина задержки, а потом вдруг услышал доносившиеся с другого края поляны вопли, грохот и крики: «Нас атакуют!» и «Охранники, в бой!».

Мимо хижины в сторону начавшейся заварухи протопали тяжелые шаги.

Кларк повернулась к Уэллсу и улыбнулась:

– Она это сделала! Молодец, Саша.

– А что она сделала? – спросил Беллами, чуть сильнее наваливаясь на Уэллса. Он не ходил уже несколько дней, и все мышцы, казалось, превратились в желе.

– Да там у нее приборчик какой-то есть, он создает шум, как будто на лагерь напали. Если наш план сработает, Родос отправит туда всех охранников, а мы в это время пойдем в другую сторону.

– Крутая же у тебя подружка, Уэллс, – со слабой улыбкой сказал Беллами. – С ней ничего не случится?

– С ней все будет нормально. Она прячется так далеко в лесу, что им ее вовек не найти.

Кларк еще некоторое время прислушивалась, а потом торопливо махнула рукой:

– Идем.

Они выскользнули за дверь. Снаружи все было чисто, потому что каждый смотрел туда, откуда доносились звуки. Беллами, Кларк и Уэллс поспешили за хижину и, прежде чем кто-то мог заметить, куда они направляются, растворились под покровом леса.