Зачарованные - Алисон Ноэль

Я снова просыпаюсь. Во второй раз. Или уже в третий? Не знаю, время в пещере неуловимо. Я почти не отличаю день от ночи. Размытые отблески, спутанные и расплывшиеся в серию блеклых картин, вспыхивают и горят, манят и пленяют. Я не могу определить, что реально, а что — нет, перестаю видеть различия между добром и злом. Одно несомненно: в пещере темно и холодно, но я ослабела от голода и жажды и не в силах даже зажечь свечу.

Приваливаюсь к стене, проводя пальцами по списку имен. Я читаю их, как слепой — шрифт Брайля, и вспоминаю советы Паломы. Она пыталась объяснить мне, как смотреть сквозь морок, чтобы узреть истину своим собственным сердцем. Но сейчас я ничего не могу — мне необходима чья-то помощь.

Стискиваю ладанку и нащупываю фигурку Ворона. Однако мой настрой столь шаток, что бегство раньше срока кажется подходящей ценой за освобождение.

Спотыкаясь, плетусь к выходу. Задеваю валяющуюся на полу погремушку. Она катится, и бусины внутри нее шуршат. Я хочу освободиться от кошмаров, обряда и тренировок. Не желаю становиться Искателем, мне нужно просто выбраться отсюда… Кто-то хватает меня за плечо и тащит назад. Оборачиваюсь и вздрагиваю. Передо мной Валентина.

Я узнаю ее по животному-тотему. Темноглазый Енот стоит возле нее и принюхивается. Потом, оскалившись, обходит пещеру, стараясь не приближаться к соляной полосе.

Валентина молода и симпатична. Наверное, Палома в ее возрасте выглядела так же: длинные темные волосы, карие глаза и босые ноги. Она крепко берет меня за руку, бормочет какие-то слова на непонятном языке, но я улавливаю смысл. Мне нельзя покидать священное место.

Ну, если бы она принесла чего-нибудь перекусить или хотя бы одеяло, может, я бы и передумала. Но теперь мои насущные проблемы берут верх. Я высвобождаюсь и упорно продвигаюсь наружу, сфокусировавшись на белых кристаллах. За ними — свобода. Твержу себе, что нет ничего зазорного в том, что я не выдержала. Я отвергла новый мир? Пусть, что с того? Их методы варварские и примитивные, чтобы применять их в современном обществе. Я уже нахожусь совсем близко от выхода, когда кто-то окликает меня:

— Дайра, моя милая девочка, пожалуйста, стой! Ради меня!

Это Джанго — с той самой старой фотографии, которую я бережно храню в бумажнике. Он, как и Валентина, появился вместе со своим тотемом — огромным, страшным Медведем, который грозно рычит.

Но… всего один шаг, и я уберусь отсюда вон. Не хочу закончить так, как он, и умереть молодой! Я-то разобралась в ситуации и найду способ перехитрить судьбу, но прежде всего — выбраться из пещеры. Извини, Джанго! Прости, Валентина! Я действительно старалась, но мне не нужна жизнь Искателя.

Я собираюсь переступить через соль, но внезапно передо мной вновь возникает тот самый мальчик. Он умоляюще глядит на меня. Валентина издает душераздирающий крик. Джанго замер у меня за спиной, его серьезный голос призывает меня еще раз поразмыслить, перестать жалеть себя и научиться отделять фантомы от реальности.

Мое смутное отражение в льдистых голубых глазах незнакомца превращается в сияющий образ. Это я, которой смогла бы стать после обряда. Нет! Хватит, надоело быть во власти галлюцинаций. Я пересеку линию, пусть даже мой поступок оскорбит парня. Вдруг моя ладанка начинает сильно пульсировать, и я невольно отступаю, отшатываюсь и от мальчика, и от вопящей Валентины.

Джанго бросается вперед и подхватывает меня на руки. В его лице столько отеческой любви и преданности, которой я была обделена долгие годы. На какой-то миг я наполняюсь надеждой, которая быстро угасает под свирепым напором знойного Ветра. Ураган принес с собой тучу черных перьев. Они засыпают все — эти предвестники гигантского Ворона, пикирующего следом.

Я страстно пытаюсь вырваться, но Джанго не выпускает меня. А когда и Валентина ввязывается в схватку, борьба становится невыносимой. Эти двое объединяются и позволяют Ворону пронзить клювом мою плоть. Он ломает мне кости, выклевывает внутренности, бьет прямо в сердце.