Пелена - Петр Истомин

Я стоял у ворот парка «ФанниЛэнд», где еще неделю назад мы всей семьей отмечали день рождения Холли. Всего неделя… Но с тех пор прошла, кажется, тысяча лет. В тот день стояла солнечная погода, а по аллеям парка радостно бегали ребятишки. Сколько из них теперь мертвы?

Кованые ворота покосились, одна из створок слетела с верхней петли. Кирпичный забор был частично разрушен, почти все буквы, образующие название парка, отсутствовали. На тротуарной плитке толстым слоем лежал пепел. Киоск, в котором продавали билеты, повалился на бок. В глубине парка на фоне тяжелого свинцового неба, которое все еще не очистилось от смога, покачивались на порывистом ветру кабинки колеса обозрения.

Я медленно зашагал по главной аллее. Все вокруг напоминало сцену из постапокалиптического фильма. Всюду лежали обломки, вырванные с корнем деревья. Справа от меня лежала рухнувшая карусель, ветер свистел в металлической конструкции. На газонах и пешеходных дорожках виднелись воронки, как на каком-нибудь минном поле. Воронка была и на месте киоска, в котором мы покупали сахарную вату.

Я дошел до детских американских горок. На фоне серого неба хитросплетения дорожек почему-то выглядели зловеще. Ветер дул со страшной силой, гоняя частицы пепла и пыли, и свистел в опорах. Резкие порывы превращали этот звук в подобие собачьего лая.

Я зашел за ограду. Что я тут делаю? Поисковая группа уже прочесала здесь все и ничего не нашла.

Вагончики лежали на земле, разбитые вдребезги. Очевидно, они свалились с высоты. Были ли в них в тот момент дети?

Я прохаживался, озираясь по сторонам. Вдруг мое внимание привлекло нечто необычное, находящееся под одним из упавших вагончиков.

Я подошел ближе. В земле была какая-то… Металлическая пластина… Люк? Сердце забилось чаще.

Я уперся плечом в вагончик и, приложив усилие, сдвинул его в сторону. Да, под ним был люк. Изначально он был скрыт слоем земли и травы, вот почему его не нашла поисковая группа. Упавший вагончик соскоблил часть этого слоя, обнажив металлическую крышку.

Я опустился на колени и убрал оставшуюся землю. Люк был квадратный, примерно метр на метр, сделанный из заржавевшего металла. Никаких ручек не было.

Со второй попытки мне удалось подцепить крышку дрожащими пальцами и поднять ее. Она была очень тяжелой, заржавевшие петли проворачивались с большим трудом. Под люком обнаружилась темная шахта, уходящая глубоко под землю. На одной из стенок шахты была ржавая металлическая лесенка. Я достал фонарик и посветил им в темноту. Луч до дна не доставал.

Зажав фонарик в зубах, я начал спускаться. По мере того, как я продвигался все глубже, завывание ветра на поверхности становилось тише, а стук подошв моих ботинок о металлические перекладины – громче.

Наконец левая нога уперлась в твердую поверхность. Я развернулся и осмотрелся, водя вокруг себя лучом фонарика. Какой-то технический коридор, вдоль стен которого тянулось несчетное множество кабелей самой разной толщины. Наугад выбрав направление, я пошел вперед. Коридор был длинным, конца ему не было видно. Я сам не заметил, как почти перешел на бег. Под ногами хлюпали небольшие лужицы.

– Холли! – крикнул я.

Мой голос эхом разнесся по пустому туннелю.

Примерно через каждые пятнадцать метров я натыкался на двери. Они вели в маленькие комнатушки, в которых стояли какие-то шкафчики с инструментами и рабочими комбинезонами.

– Холли! – кричал я каждый раз, открывая новую дверь.

Само собой, ее нигде не было. Надежда, зародившаяся было во мне, сменилась отчаянием.

Я обшарил все комнаты, каждый закуток. Я нашел все люки, ведущие на поверхность, которые были разбросаны по парку. Я намотал по этому туннелю не один километр.

Сколько времени я пробыл здесь?

Фонарик начал садиться, свет замигал.

Я остановился и сложился пополам, тяжело дыша.

Здесь никого не было.

Фонарик моргнул в последний раз и погас.

В темноте мое хриплое дыхание отзывалось металлическим эхом.

Я набрал полные легкие воздуха

– Холли! – отчаянно крикнул я в пустоту. Мне ответило только эхо.