12-й Псалом сестры Литиции - Анна Рудианова

Богом забытая деревня оказывается местом скопления нищих и бездомных, больных и юродивых.

Все дома разрушены в той или иной степени. Ни одного целого стекла на тридцать дворов.

Зато небольшая церковь – полна людей. Стонущих. И тел позади нее. Ждущих захоронения.

Мертвых больше, чем живых.

Ой, как нехорошо.

Встречать нас выходит поп в потертой рясе. Худой, длинный и голодный. Прихожане провожают его взглядами, полными надежды и поклонения. Под такими взглядами вода в морях расступается, а мяч сам в сетку летит.

– Спасибо Господу, вы приехали, – говорит новоявленный Иисус Христос-суперзвезда.

– Это Преподобный отец Сэмюэл, – представляет Константин.

Мужчина располагает к себе. Теплый взгляд, желание помочь, дружелюбие. К таким тянутся люди, неприятности и отрицательная кредитная история.

Я отказываюсь здороваться с ним за руку.

– Давайте отойдем, – Сэмюэл проводит нас мимо, лежащих на полу церкви людей, в уголок зала. – Никто больше не согласился помочь. Распространяется болезнь очень быстро. Не успеваем хоронить тела.

Наш Богомол что-то быстро тараторит, а Пионика деловито садится около ближайшего больного, и осматривает его. Я заворожен её отточенными движениями и быстротой.

– Это чума, – шепчет она, закрыв глаза пациенту.

Чума? Я на такое не подписывался!

Святоша перемещается так, чтобы закрыть мне путь к бегству и говорит:

– Сестра, если соблюдать меры предосторожности, вы не заразитесь.

– Почему ты не сказал, что мы едем в очаг заражения? – справедливо возмущаюсь. Да здесь ногу некуда поставить! Кругом трупы! Будущие.

– Вы бы отказались.

– Конечно! Это же заразно!

Я еще от ковидных каникул не отошел. А тут целая «Чума»!

– Вы же хотели умереть.

Какой же он, все-таки, тролль!

– Ты же хотел мне помешать!

– Вам не угодишь.

– Есть разница умереть безболезненно или мучиться пару дней.

И я тебе её наглядно продемонстрирую в самое ближайшее время.

– На все воля божья.

– А ты, я смотрю, ему вовсю помогаешь.

Пионика берет нового знакомого за локоть и уводит к следующему больному. До меня доносится пристыдившее: «Не обращайте внимания. У них разногласия в вопросах веры».

Я стискиваю зубы. Достаю из сумки вейл и натягиваю так, что он прикрывает нос и рот.

Маска, перчатки, дистанция, не разговаривать. Что у нас там еще?

– Я не буду больше просить прощения, – Преподобный Богомол смотрится в старой разрушенной церкви отвратительно. Его безупречное, даже не помявшееся после поездки красное одеяние вызывающе сияет на фоне нищеты и убогости.

– Достаточно было предупредить.

Костик скорбно вздыхает и крестится. Три раза.

Это не поможет.

Масочку наденьте, пожалуйста.

***

В деревне творится жуткий хаос. Больных стаскивают в храм. А здоровые не выходят из домов.

Запасы еды заканчиваются. Помимо антисанитарии, паники и Чумы людей косит банальный голод.

Но этот вопрос Константин, оказывается, предусмотрел.

Из кареты вытаскивают несколько мешков с крупами и его объемный саквояж. В нем Богомол таскает кучу нужных вещей: бинты, молитвенник и веревку.

Константан конвейером отпевает умерших. Параллельно отпускает грехи бесстрашным или отчаянным, шатающимся среди больных.

Пионика переходит от пациента к пациенту, меряя температуру и проверяя пульс.

Мы вместе с братом Альфеджем (по совместительству нашим кучером) берёмся распределять провиант.