Под давлением - Фрэнк Герберт

Спарроу сворачивал «Рэм» по следу.

Рэмси пригнулся к осциллографу.

Боннет, следя за уходящей вражеской лодкой, сообщил:

– Капитан, по правому борту вся их стая. Они сбегаются к последней посланной нами приманке.

– Мы слишком близко, чтобы успокаиваться, – сказал Спарроу. Одной рукой он постепенно снижал скорость, другую держал на кнопке торпедного аппарата. – Дайте мне хоть небольшое поле действий. Пока же все будет слишком быстро. Как только их торпеды будут рядом с нами, взрывай приманки по всем четырем сторонам.

Боннет вел отсчет:

– Сто ярдов… сто двадцать пять… сто и пятьдесят… сто и семьдесят.

– Он глянул на репитер сигнала. – Каждый второй из этой стаи получит два сигнала от нас, и один из них будет обманывать их торпеды. Двести пятьдесят… двести семьдесят пять…

Спарроу выпустил одну торпеду, полностью отключил двигатели и начал свой отсчет:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…

«Рэм» страшно тряхнуло.

Боннет взорвал приманки.

В ушах Рэмси звенело.

Спарроу ударил по тумблеру включения форсированной скорости. «Рэм» сделал крутой разворот и помчался в обратном направлении. Капитан послал Гарсию обратно к штурвалу, а сам отошел назад.

– Они подумают, что потопили нас. Продувай цистерны.

Гарсия принял управление, и «Рэм» начал подъем.

Спарроу приказал:

– Лес, сообщишь, когда мы будем в полусотне футов от нашего антиторпедного поля.

– Есть, – отвечал тот. – Пока еще место есть.

Он весело поглядел на Рэмси и сказал:

– «Восточные» изучают подобные штучки, но никогда не подумают, что их сейчас провели на такой мякине. Как мы их, а?

Рэмси только покачал головой.

– Сейчас мы всплываем, – продолжал Боннет. – Мы сможем находиться под самой поверхностью. Пусть нам еще не удалось удрать, но попытаемся сделать это тихонько.

Спарроу поглядел на показатель статического давления: 1200 фунтов – меньше чем 3000 футов глубины. Он вопросительно глянул на Боннета. Тот покачал головой.

Шли секунды.

Вдруг Боннет крикнул:

– Давай!

Гарсия заглушил двигатели.

Спарроу вытер лицо рукой и удивленно уставился на окровавленную ладонь.

– Кровотечение из носа, – сказал он. – Давление меняется слишком быстро. – Всем принять таблетки. – Он выудил из кармана плоскую зеленую пилюлю и сунул в рот. Реакция, как и всегда, резкая. Он скорчил гримасу, силой протолкнул таблетку внутрь и передернулся.

Рэмси тоже проглотил свою таблетку через силу.

Боннет, прикрыв рот платком, сказал:

– Нельзя людям переживать такие удары.

Он потряс головой.

«Рэм» стал медленно крениться на правый борт.

Спарроу поглядел на Рэмси и приказал:

– Джонни, отойди-ка влево.

Рэмси послушался, думая при этом: «Какое же значение приобретает первое имя! Ведь я же все еще желторотый новичок».

Когда он проходил мимо Гарсии, тот высказал свои мысли вслух:

– Могу поспорить, что тебе хотелось, чтобы тебя называли еще Малышом Рэмси.

Тот лишь улыбнулся.

Крен палубы постепенно уменьшился, но полностью она еще не выровнялась.

Спарроу кивнул Боннету.

– Ручные насосы. Перекачивай воду. Только потихоньку.

Боннет подошел к тыльной переборке и схватился за рычаг. Спарроу остановился у пульта локатора.

Очень медленно, но они выровнялись, но теперь начал заваливаться нос. Палуба же медленно стала крениться влево.

Спарроу жестом подозвал Рэмси к себе.

– Займись выравниванием дифферента, только ни звука.

Рэмси отправился выполнять приказ. Он глянул на циферблат показателя давления: 840 фунтов на квадратный дюйм. Они уже перешли границу 2000 футов.

– Будем подниматься, пока не очутимся в зоне волнения, – сказал Спарроу. – А там рискнем включить двигатели.

«Рэм» медленно поднимался вверх, переваливаясь и кренясь.

Рэмси уловил этот своеобразный ритм. Им не удавалось убрать колебания полностью, и они раскачивались, будто на качелях. Он улыбнулся Боннету, который тяжко трудился на насосах, выравнивая боковой крен.

Внезапно палуба перестала крениться влево и стала переваливаться вправо, нос задрался вверх. В корпусе резонировал свистящий звук.

Экран на передней переборке, подключенный к камере башни, стал молочно-зеленым.

Спарроу стоял на посту управления, рука на релинге. Он вглядывался в экран.

«Когда же он поведет нас вперед?» – удивлялся Рэмси.

В это время «Рэм» сильно накренился влево.

В какой-то пугающий миг Рэмси глянул на путаницу труб с левой стороны силового корпуса. «Мы переворачиваемся!»

Но «Рэм» выровнялся. Экран очистился от пены и теперь показывал туман над покрытыми белыми барашками волнами. Лодка качалась на них взад-вперед.

– Согласен с вами, капитан, – сказал Боннет. – Что так сдыхать, что иначе. Но они, конечно же, нас не слыхали.

Гарсия с трудом пробирался вдоль релинга, сражаясь с качкой.

– Если бы мы хоть на плавучий якорь могли стать.

– У нас уже имеется один, – заметил на это Спарроу.

– Господи! Баржа! – ударил себя по лбу Гарсия.

– Слава Богу, что послал нам такой хороший туман, – сказал Боннет.

«Рэм» плыл по ветру, связанный с баржей-танком канатом, который сейчас провисал гигантской пляшущей аркой. Танк рвался, будто необъезженная лошадь.

– Смотать канат на барабан, – скомандовал Спарроу.

Гарсия бросился выполнять.

Прыжки палубы немного уменьшились.

Спарроу не спускал глаз с пульта слежения.

– Джо, на каком мы курсе?

– Приблизительно 58 o.

– Ветер подходящий. И эти парни внизу курс не поменяли.

– Они все еще вынюхивают нашу последнюю приманку, – сказал Гарсия.

– Джо, тебе самое время сдать вахту, – сказал Спарроу. – Я сменяю тебя.

– Может, кто желает сандвич, перед тем как я завалюсь спать? – спросил тот.

– С ветчиной и сыром, – попросил Боннет.