Кровь Марса - Александр Лидин

Деваться было некуда, пришлось подчиниться.

Руслан осторожно приоткрыл один глаз, потом другой. Мир вокруг чуть изменился. Предметы вокруг утратили четкость форм. А может, это изменилось его зрение? В какое-то мгновение Руслану даже показалось, что ему под веки вставили странные выпуклые линзы… Опусти в голову, он уставился на пульт управления: переплетение незнакомых кнопочек и рычажков. И что дальше? Он не умел управлять машиной. Он покрутил головой в поисках гипнообучающего шлема, но ничего похожего в кабине не было. Что делать? Может, поинтересоваться у одного из техников, запертых в грузовом отделении?

— Нет. Сейчас на это нет времени. Да и неизвестно, куда доставит тебя этот парень. Сделаем проще, там где-то есть кнопка «автопилот».

— А ты откуда знаешь?

Но Визирь оставил его вопрос без ответа.

— Осторожно надави на нее. Вернемся туда, откуда прилетели эти ребята.

— Но ты же сам говорил… Погоди, если мы это сделаем, мы придем в расставленную ловушку.

— Почему? — удивился Визирь. — Никто не знает, где мы. Антенну слежения ты выломал. Значит, наше появление на базе окажется полной неожиданностью. То, что мы сами прилетели туда, им и в голову не придет, тем более что техники, запертые в трюме, нас не видели и понятия не будут иметь, кто управлял машиной. Самая главная задача — ускользнуть, пока на базе не пришли в себя.

— А дальше?

— Дальше… Там наверняка полным-полно арестантов. Освободить с десяток буйных и устроить переполох. А под шумок мы уведем обычный наземный пескоход, который доставит нас куда мы пожелаем.

— Но ведь наземную машину обнаружить проще простого.

— Так, мой милый друг, мы будем и дальше спорить или возьмемся за дело? Хочешь дождаться прибытия подкрепления?

Руслан только фыркнул. Опустив голову, он долго шарил взглядом по бесчисленным кнопкам, переключателям и индикаторам. Наконец он нашел нужную панель с надписью «автопилот». На ней было всего три переключателя, и все три подписаны: включение-выключение, настройка, обратный курс. Вот последний Руслану и был нужен.

Звук щелчка переключателя заглушило завывание марсианского ветра, а потом надрывно взвыли турбины машины. Поток песка ударил в лицо Руслану, и если бы не «очки» Визиря, он бы наверняка остался без глаз.

Сиденье под ним качнулось, и, чуть наклонившись, транспорт поднялся в небо. В грузовом отсеке техники отчаянно колотили в люк кабины, но на них можно было не обращать внимания. Они никак не могли помешать Руслану.

— И что теперь?

Ветер с песком врывался в кабину, пытаясь содрать одежду с тела Руслана.

— Я бы на твоем месте хорошенько обыскал каюту. Наверняка найдешь что-нибудь интересное.

— ?

— Ну, например, нам бы очень пригодились крупномасштабные карты. Электроника электроникой, но порой даже самая хорошая машина может отказать. — С этим Руслан был совершенно согласен.

Осторожно встав с сиденья пилота, он протиснулся между креслами, стараясь не наступать на трупы, раскачиваясь, как тростинка под ударами безумного ветра.

Собственно, в рубке искать было негде. Пара голографических журналов в сетках за спиной пилотов. В шкафчике у двери, в которую все еще колотили неугомонные техники, — кислородные фильтры — жизненно важная вещь на Марсе, но для Руслана с его способностями совершенно бесполезная. А вот на нижних полках шкафчика нашлось кое-что полезное: два пакета НЗ и аптечка с медикаментами. Руслан хотел забрать и то и другое, но симбионт остановил его:

— НЗ возьми, а аптечка тебе без надобности, пока я с тобой.

Еще там были какие-то карты. Руслан забрал их, не глядя, сунул в карман. С тем зрением, которым он обладал в данный момент, рассматривать карты было бы весьма затруднительно. И еще там была ракетница. Тут Руслан засомневался: имея два пистолета с запасными обоймами, брать ракетницу… Сигналов он явно подавать никому не будет. Ну а потом все же сунул ее в карман, решив, что оружия мало не бывает. А еще там была фотография одного из пилотов с красивой коротко стриженной брюнеткой и девочкой лет двенадцати.

Взяв фотографию, Руслан медленно опустился на пол, спрятавшись от ветра за сиденьем пилота. На миг его взгляд скользнул в сторону, на лицо пилота — того самого, с фотографии. Он лежал на полу, запрокинув голову, рот его был приоткрыт в злом оскале, а глаза выползли из орбит, превратившись в мутные пуговицы. Неожиданно на Руслана накатила волна грусти.

«Еще один, — пронеслось у него в голове. — А ведь у этого человека, да и у всех тех, кто остался там, возле спасательного модуля, были семьи. И теперь их близких ждет горе, потому что их брат, сын, муж ушел навсегда. Ради чего они погибли: ради того, чтобы жил он? Нет. Ради какой-то высшей цели…» Подобные мысли не первый раз рождались в голове Руслана. Еще там, в Санкт-Москоу, наслаждаясь боевиками, он часто думал: «А что происходит с семьями «плохих парней», ведь они плохие только в данной ситуации. Например, только то, что они устроились на работу к какому-нибудь политику-негодяю, с которым борется главный герой, не делает их отбросами общества, по которым никто и плакать не станет.

— Кажется, твои мысли пошли не в ту сторону, — вмешался Визирь.

Пальцы Руслана сами собой разжались, и фотография пилота с его семьей, крутясь, полетела по кабине, а потом сильный порыв песчаного ветра подхватил ее…

— Долго ты будешь подслушивать мои мысли! — взвился Руслан. — Или…

Однако Визирь не дал ему договорить:

— Вот она — человеческая неблагодарность! Ты стараешься, спасаешь этого дурня, а он… Нет, только посмотрите на него. Давай-ка, мальчик, определимся: будем мы и дальше спорить по каждому поводу и сопли пускать до полу или подчинимся Закону Выживания. Знаешь, есть такой закон. И согласно этому закону каждый сам за себя. Не надо строить из себя великого гуманиста. Ты вправе быть гуманистом, если тебе ничего не угрожает, если жизнь твоя в безопасности, а вот если ей что-то грозит… Ты в первую очередь должен думать не о высших гуманных ценностях, а о том, как спасти свою шкуру. Как тебе увернуться от очередного пинка судьбы, и даже если наносят его хорошие люди, то придется разобраться с этими хорошими людьми, иначе они разберутся с тобой. И некому будет сидеть, пускать сопли и рассуждать о справедливости.

— Но…

— Некогда спорить. Мы уже подлетаем. Слышишь, звук работы двигателей изменился?

И в самом деле двигатели транспорта звучали теперь совсем по-другому, а через мгновение ветер начал стихать.

— Осторожно выгляни и погляди, что там происходит.

— Может, лучше… — Руслан хотел было сказать, что станет увереннее чувствовать себя, если пересядет в кресло пилота и пристегнет ремни.