Король Руси - Михаил Ланцов

Ударив в землю перед швейцарцами пара из них зарылась в грунт, оставив после себя только дымящуюся воронку, а остальные четыре штуки рикошетировали и угодили прямо в баталию.

Бах! Бах! Бах!

Вновь ударили орудия, быстро перезарядившись. Удалось уложиться в тридцать секунд, благодаря картузам с готовыми пороховыми зарядами. Швейцарцы шли довольно быстро и решительно, поэтому с тех же позиций и того же возвышения стволов ядра угодили в самую гущу строя.

Бах! Бах! Бах!

Вновь полетели ядра. В этот раз одно не уложилось по горизонту рассеивания и прошло мимо баталии. Остальные же вновь собрали обильную жатву.

Швейцарцы, раздраженные столь бессовестным расстрелом, ускорились. Но это было плохой идеей. Потому что с дистанции в семьдесят метров орудия жахнули по ним уже картечью. Совершенно не знакомым им видом снаряда, который вошел в военную практику лишь в XVI веке. Тут же Иоанн его стал употреблять раньше.

И одновременно с этим начали стрелять аркебузиры.

–Па^[35]!– Рявкнул сотенный командир и первая линия стрелков окуталась дымами. А после, не мешкая, стала отходить назад, давая место стрелкам второй линии.

–Па!– Вновь рявкнул сотенный. И вновь аркебузиры дали залп, который, как и первый, собрал обильный кровавый урожай среди первых линий швейцарцев. Тех самых, что были лучше всего вооружены и снаряжены.

А тем временем артиллеристы лихорадочно пытались перезарядить орудия. Что им и удалось, когда до неприятеля оставалось шагов двадцать. Очень уж замедлилась баталия от такого сурового обстрела. Сложно было перебираться через трупы своих собратьев.

Бах! Бах! Бах!

Загрохотали стволы, выплевывая картечь в лица швейцарцам. И артиллеристы, вместе с аркебузирами, только что давшим последний залп, ринулись сквозь позиции пикинеров и рондашеров. Благо, что три линии аркебузиров уже прошли в тыл и особой давки не возникло. А ряды построения сомкнулись сразу за прошедшими.

Швейцарцы взревели и ринулись вперед. Но стоящие перед московской пехотой орудия с кучей сопутствующего барахла, смешали строй атакующим. Из-за чего они не смогли ударить слитной массой. Образовались бреши в едином фронте швейцарцев и московские рондашеры устремились туда, обнажив свои клинки.

Для Иоанна эти ребята были плодом осмысления битвы при Алексине. В оригинальной же истории подобных бойцов применяли испанцы в своих терциях, что позволяло им довольно уверенно бить швейцарцев. Даже отбросив в сторону огонь из стрелкового оружия – в обычной контактной сшибке.

Вот и тут получилось все также, как у испанцев XVI века. Причем ситуация усугублялась еще тем, что московские пикинеры, по аналогии с сарисофорами Александра Македонского, несли средних размеров щиты на плечевом подвесе. Что давало им довольно серьезную защиту лица и шеи – самых уязвимых зон у пикинера. Ведь в натиске никто амплитудных ударов пиками не проводил. Просто давили или коротко тыкали.

А рондашеры тем временем отчаянно резали супостатов в ближнем бою. Благо, что им было чем. Иоанн вооружил их укороченными версиями кончаров – считай рапирой. То есть, ребята тупо тыкали граненым штыком длинной полметра в супостатов, работая с ними накоротке.

Тем временем конница Казимира пыталась обойти фланги пехотного построения Иоанна и ударить ему в тыл. Но без всякого результата. Заметив арбалетчиков, а потом и аркебузиров на вагенбурге, ни польско-литовская, ни итальянская конница к ним не приближалась. И рогатки штурмовать не пыталась.

Спешиться и идти приступом на вагенбург и рогатки тоже ни одна горячая голова не предложила. Совсем недавно отгремели гуситские войны. И многие были в курсе того, чем грозит такой волюнтаризм.

Но вот, наконец, измученный швейцарцы дрогнули и стали пятиться.

Рондашеры тут же по сигналу рожка отошли, разрывая дистанцию. Это в свалке, под прикрытием пикинеров они хороши. А оставаясь один на один с противником – не очень.

Аркебузиры спешно просочились вперед и дали залп. Следом вперед вылез еще ряд аркебузиров. И тоже дал залп. И еще. И еще. Но четвертый уже пришелся в спины бегущих противников. Именно бегущих в полном беспорядке.

–Недурно,– потрясенно произнес наблюдатель Неаполя и с ним согласились остальные. Потому что перед московской пехотой получился натуральный завал из тел. А швейцарцы отходили, потеряв едва ли не треть личного состава.

Но оборона – это оборона. Ей войну не выиграть.

Поэтому Иоанн скомандовал выступление и повел свои войска вперед. Но не все. Конницу он так и оставил в импровизированный лагере. Выйдя в поле лишь пехотой. Причем не всей, а только московской. Артиллерия, наемная германская пехота и вся конница оставалась на месте. Причем конница все также спешенная.

Но вышел он не развернутым строем, а в каре. В каком и пошел вперед, выходя из зоны поражения собственной артиллерии. И едва он удалился на восемьсот метров, как Казимир не выдержал и повел своих людей в атаку. Конницу. Они с пехотным каре опять-таки еще не были знакомы. Тем более таким, когда под прикрытием пик работало много аркебузиров.

Покрутились всадники вокруг каре. Покрутились. Рассеиваясь и теряя управление, да неся потери от обстрела. А потом, когда окончательно превратились в неуправляемую конную толпу Иоанн велел трубить атаку.

Оставшаяся в лагере конница знала, что делать. И ждала. Наш герой несколько был не уверен только в тверских всадниках городового полка. Но они не подвели. Все вышли. И все общей лавой пошли в атаку имея на острие королевскую дружину.

Впрочем, сшибки не произошло.

Казимир со своей конницей бросился на утек. Испугался.

Но это сшибки не произошло, а рубка в преследовании вполне получилась. Как и вообще – общее преследование разбитой армии до границ Великого княжества Литовского. Весьма и весьма поганое, надо сказать. Потому что эту границу перешла едва ли четверть швейцарской баталии, вступившей в земли Иоанна. Да и конницу немало потрепало…