Форпост. Найди и убей - Андрей Валерьев

Коля, сидя в кресле, с удовольствием потянулся. Видно было, что он нашел себе новое хобби, помимо рыбалки, и говорить о нем мог долго. Ваня представил себе грядущую лекцию о способах подкрадывания, о маскировке, о повадках животных и повернулся к прорабу.

— Дом закончили, почти, — Звонарев понимающе усмехнулся. — Штукатурю изнутри помаленьку, потом о печке думать буду.

— Думаешь, печь понадобится? Климат-то жаркий, — Коля с сомнением покачал головой. — Я в Болгарии был, а там зимой — плюс десять… не ниже. Природа похожа, климат тоже.

— А я в Казахстане жил! — Маляренко решил закончить дискуссию. — Там летом — сайгаки и плюс пятьдесят, а зимой — пингвины и минус сорок. С буранами. Не дай бог тебе узнать, что это такое.

— А то я не знаю, — офицер примиряюще поднял ладони. — В заволжских степях и обморозился.

— Сейчас навес для поленницы думаю начать, — продолжил Звонарев. — А вот где дрова брать — не знаю. И так уж полрощи вырубили. Землянку для припасов почти вырыли, на днях перекрывать будем. Рыбы и мяса накоптили и засолили, но, боюсь, маловато будет. Травок разных бабы насушили чуть не с копёшку. Витамины на зиму будут.

Прораб еще минут пятнадцать неторопливо и обстоятельно излагал достижения народного хозяйства, отмечав возникающие проблемы и тут же предлагая способы их разрешения. Маляренко сидел и тихо радовался тому, что в почти полной темноте не видно его красное от стыда лицо.

«Вождь хренов! — Иван зажмурился. — Совсем, млять, расслабился. Толку от тебя — ноль».

— С солью проблемы, — снова влез Коля. — С Димкиной «Цефиры» уже и крышу срезали, и капот, и багажник. Выпариваем, но получается не так много, как хотелось бы. Завтра крылья и двери снимать будем. Пацан чуть не плачет.

— Машина на ходу? Бензин есть?

— На ходу. Полбака еще. Раз в неделю заводим на пять минут. А что? Куда-то собрался? — Николай с интересом глянул на друга.

— Нет пока. Сначала к «Волге» наведаюсь. Оттуда много чего полезного притащить можно. Алина пойдет. Димку тоже с собой возьму… — Маляренко помолчал. — Иваныч дедом родным ему приходился.

Лучина догорела, и ночь сгустилась над сидящими за столом мужчинами. Расходиться не хотелось. Хотелось сидеть и неторопливо беседовать.

Первым не выдержал Николай, пожелав всем спокойной ночи, он шустро поскакал в свой шалаш к Оленьке. С противоположной стороны лагеря уже давно доносились смех, ахи, охи и женские постанывания. Звонарев усмехнулся.

— Понятно. Дело молодое.

Из темноты, бесшумно, словно привидение, появилась Ксения и замерла возле Сергея. Тот, кряхтя, как старый дед, поднялся на ноги.

— И вот еще что… Моя Ксюша, — при этих словах женщина немедленно прильнула к нему всем телом. — Обошла всех, ну, кроме вас двоих, и опросила насчет заболеваний. Все в один голос уверяют, что венерического ни у кого нет. Будем верить на слово. Баня заработала, обмылки пока есть, так что с гигиеной — все более-менее в порядке. Это хорошая новость. Плохая новость — у Аллы серьезные проблемы с почками. Отекает, почти не ходит. Что с этим делать, я не знаю. И никто не знает — медиков среди нас нет. — Звонарев нервно вздохнул и с тоской добавил: — А я, сволочь, ее палкой гонял.

Прораб, поддерживаемый Ксенией, тяжко опираясь на костыль, поковылял прочь.

Дар речи к Маляренко вернулся, когда Геннадьич со своей подругой скрылись из вида. Иван только и смог, что ошарашенно пробормотать нецензурщину. Оказывается, у злобного бригадира есть совесть! И она, эта совесть, ему спать спокойно не дает! Ну, дела!

Маляренко был потрясен — этот сумрачный и тяжелый в общении человек, которого Алина, да и многие другие, втихаря ненавидели и сторонились, заботился не только о том, как идут стройка, заготовка пищи и прочие работы. Он же еще и о здоровье людей подумал — провел какую-никакую диспансеризацию! Иван снова почувствовал приступ стыда. Об этом он должен был подумать! Он!

Маляренко выбрался из-под навеса и, глядя на Млечный Путь, задумался о том, какую пользу лично он, Иван Андреевич Маляренко, может принести окружающим людям.

Решение пришло почти сразу.