Мета - Павел Матисов

Я зевнул и легонько погладил уже немного округлившееся бедро девушки. Все еще тощая, но уже не болезненно худая. Мой имп на постоянной основе слегка приглушал либидо своего носителя. Возбуждение я чувствовал в такие моменты, конечно, но это не мешало мне трезво мыслить. Одно из весьма полезных свойств индивидуального ментального помощника — без него мимо феромонных дамочек из квартала борделей нельзя было бы пройти, не заглянув на огонек. Анна немного напряглась, почувствовав касание, но вскоре успокоилась и заснула. Остаток ночи прошел спокойно.

Утром мы спустились в питейный зал. Подросток подкидывал дровишки в массивную металлическую печь, которая стояла в центре. Помещение постепенно прогревалось после ночного морозца. Сам хозяин Фарид принес искренние на вид извинения из-за инцидента с грабителем. Можно было бы допросить воришку и попытаться узнать, не связан ли он напрямую с владельцем, но я решил проигнорировать данный момент. Не хотелось тратить время на ерунду. Хозяйка действительно приготовила неплохой завтрак из пары крупных пойманных нами рыбин, а также подала немного простой каши из каких-то злаков.

Я недолго побеседовал с местными, спрашивая про жизнь на Станции и в Усть-Корсе. Лавовое озеро появилось несколько недель назад буквально из ниоткуда. Никто не знал, кто причастен к данной диверсии. Корса в последнее время все реже выбиралась по железной дороге, поскольку пути неумолимо приходили в негодность, да и горючее топливо не хранилось вечно. Вроде как даже на уголь перешли. Но теперь им придется ремонтировать большой участок и строить обход.

В частности, обсудил так называемую мета-инициацию — процесс превращения обычного человека в супера. Жители многих тонкостей не знали, но говорили, что инициируемых хорошо кормят, потчуют высококонцентрированным мета-веществом, а может даже и ядрами. Если появляются признаки помешательства и мутации в измененных — инициация считается проваленной. Иногда человека отпускают, если он не представляет угрозы, но чаще всего от провалившегося избавляются.

Мне показалось это интересным способом по-тихому встроиться в местную систему и разжиться очевидно дорогим ресурсом. Прокачаю заодно свою ауру немного, посмотрю на столичный быт. Судя по Пересвету, подкачаться мне явно не помешает. От проверяющих может спасти теневая вуаль, хотя у меня складывалось впечатление, что скрываться мне особо и не потребуется. Эфирным зрением здесь никто не обладает. В общем, буду действовать по обстоятельствам.

Как следует подкрепившись, мы покинули трактир. Лучики тусклого унылого светила с трудом пробивались сквозь низко висящие тучи.

— У вас вообще бывают солнечные дни? — заметил я хмуро.

— Пару месяцев в году, — в тон мне хмуро произнесла Анна.

При дневном освещении Вольная Станция предстала перед нами во всей своей заброшенности и уродливости. Горы мусора повсюду, вонючие лужи, покосившиеся халупы, мрачные редкие прохожие на улицах бездомного вида. В одной из частей деревни дома превратились в решето — прекрасно знакомый нам с Анной вид, остающийся после «пулевой бури». Каменные строения пострадали не так сильно. По-видимому, пулестрижам не хватало сил, чтобы пробивать более прочные преграды.

Большинство жителей имели личные огороды, ныне пустующие, а также домашнюю живность: коз, куриц, иногда — свиней. Скотина также частично мутировала, но поскольку за ней следили люди, то, по словам Анны, она претерпела слабые изменения. Совсем уж диким мутантам просто не давали размножаться. Правда, я видел на картинках в энциклопедии разную домашнюю скотину: у коз в книжке не было саблезубых клыков, у свиней отсутствовали рога и спинной гребень, а клюв куриц не был длиной с ладонь, но местные к таким нюансам привыкли.

Помимо прочего, по улицам проскакивали и небольшие животные, называющиеся котами. Их использовали для борьбы с грызунами, которые любили портить припасы. Один такой, величаво сидящий на заборе, даже дал Анне себя погладить. Аура у зверька была слабой, но кажется он мог использовать толику эфира для ускорения.

Большинство людей, по меркам Приюта, были «грязными»: то волосы торчали клочками, то с шерстью на лице, то со странными пятнами на коже, то с другими девиациями. Мастера плоти скорее всего смогли бы поправить поврежденные спирали жизни, и организм пришел бы в норму. Я тоже знал пару печатей, но сомневаюсь, что смог бы разобраться в сложных случаях. Помимо нарушений в телесной спирали жизни аномалии могли возникнуть и из-за формирующегося ядра, которое забирало на себя часть функций организма. В общем, тут я мало чем мог помочь. Человечеству придется пройти самим через эту трудную эпоху. Люди со слабой резистентностью отсеялись сразу, став мутантами-элхоргами. Часть же подверглась незначительным изменениям, но и они со временем исчезнут с лица земли, так и не дав стабильного потомства. Природа решает такие вопросы быстро и неумолимо, хоть и жестоко.

— Биржа труда, — прочитал я вывеску на местном языке. — Что это?

— Скорее всего — плохое место, — заметила Анна гадливо.

Я решил ознакомиться с местным бытом и зашел внутрь. Там меня приветствовал радушный пухлый хозяин, который сходу принялся расхваливать свой товар. Как оказалось, торговали на бирже труда живыми людьми. Исхудавшие бедолаги выглядели неважно — примерно, как и Анна, когда я ее только встретил. Они не были скованы цепями, их не удерживали насильно.

— И кто у вас покупает рабов? — поинтересовался я.

— Нет-нет, никаких рабов у меня нет! — замахал мужчина руками. — Я всего лишь даю временный приют беднягам, пока они не найдут нового опекуна! Кормлю их, даю кров. Считайте, это чем-то вроде кредита, который потом закрывает их наниматель! У меня честная биржа труда, никакого рабства!

— Как скажете, — пожал я плечами. — Так для чего их берут?

— По-разному, — уклончиво ответил торговец. — Мои люди умеют работать в поле, следить за скотиной, и при этом много есть не просят. Выполняют простую ремесленную работу, занимаются готовкой. Кто-то их использует на опасных вылазках, но я такое, конечно же, не поддерживаю. Вероятно, скоро часть неликвида придется продать в Корсу. Время зимнего набора на носу.

— Усть-Корса покупает у вас «грязных»? — удивилась Анна.

Мужчина мазнул взглядом по девушке, а затем снова повернулся ко мне:

— Молодуху свою не продаете? За чистую я плачу много. Особенно если у нее и тело чистое, а не только лицо.

Похоже, что мою спутницу он за имеющую право голоса не считает.

— А чистых вы кому продаете? — поинтересовался я.

— С Ханом веду дела. Он всегда принимает новых наложниц.

Анну передернуло, но она промолчала.

— Так зачем Корсе грязные? — спросил я. — Говорили, что они принимают только чистых.

— Грязных в городе тоже берут, но их отправляют на мета-инициацию. Некоторые отчаянные сами вызываются, но вы должны понимать — шансы выжить и не превратиться в мутанта крайне низки. Обычно туда идут те, у кого совсем нет другого выхода. Ну а если стал мета-человеком, то хоть чистый ты, хоть грязный — гражданство Корсы у тебя в кармане.