Великое колесо. Одежды Кайана - Баррингтон Бейли

Кое-где встречались запертые двери, и чем дальше продвигался Скарн, тем чаще попадались ему всевозможные вывески и указатели. На мгновение он остановился перед дверью, на которой не было таблички, но зато висело изображение странного морского существа. Дверь была заперта, но электронная отмычка справилась с замком в два счета; рандоматик шагнул внутрь, Кэденс — следом.

Помещение было не таким просторным, как подвал во владении Дома на Луне, но его содержимое оказалось таким же. Здесь находился заполненный темной жидкостью стеклянный контейнер, в котором сидел многострадальный Пендрагон. Емкость была окружена всевозможным оборудованием для поддержания привычных Пендрагону условий. Услышав звук шагов, внеземное существо встрепенулось и двинулось к микрофону, которое зажало в бесформенном ласте.

— Кто вы?

— Друг, — успокоил Скарн, приближаясь вплотную к объемистому аквариуму. — Мы уже встречались.

— У меня нет здесь друзей, — отозвался Пендрагон. — И все же ты действительно что-то рассказывал о себе. Все вьешься вокруг меня…

Кэденс остановилась за спиной у Скарна, повисла у него на плече, во все глаза разглядывая инопланетянина

— Прости, если мое поведение показалось тебе фамильярным, — попросил рандоматик. — Скажи, что тебе известно об удаче?

— А, удача! — зашипел Пендрагон. — Это как раз то, чего мне сейчас очень не хватает!

— Расскажи о ней, — настаивал Скарн. — Как пользуются ею там, откуда ты явился?

Пендрагон взмахнул ластами — жест явно демонстрировал раздражение.

— Ты начинаешь занудствовать, как Маргарита Дом. Он задает те же самые вопросы. От них меня уже тошнит. — Помолчав, пленник добавил: — Вот уж действительно везучая тварь. Везения ему просто не занимать.

— Он утверждает, будто знает, как умилостивить Госпожу.

— Госпожу?

— Ну, богиню удачи.

Пендрагон снова раздраженно зафыркал

— Не верю я ни в каких богов и в богинь. Вам лучше убираться отсюда. Сдается мне, вы пожаловали без разрешения.

Инопланетянин выпустил из ласта микрофон и погрузился на дно аквариума. Кэденс, которой раньше никогда не доводилось видеть Пендрагона, нервно толкнула Скарна в бок локтем.

— Ну же, продолжай спрашивать! — хрипло прошептала женщина. — Он должен знать!

Но Скарн уже решил, что понапрасну теряет время. Он взял спутницу за локоть и повел за собой.

Откуда-то издали доносилось жужжание механизма. Вскоре они добрались до угла, на котором было укреплено несколько табличек, причем смысл каждой остался для них загадкой: «Хранилище метки-П», «Составляющие меченой клетки», «Идентификационные данные». Скарна заинтересовал последний указатель; ученый наверняка отправился бы в этом направлении, если бы его внимание не привлекла другая табличка, на которой значились исключительно рандоматические символы. Стрелка указывала как раз в ту сторону, откуда доносилось жужжание механизма.

Игрок обернулся к Кэденс:

— Послушай, можешь вернуться к себе, если хочешь. Тогда ты будешь вне подозрений. Теперь я справлюсь сам.

— Ну уж нет, — отозвалась побледневшая женщина. — Нам нужно держаться вместе.

— Хорошо.

Жужжание становилось все громче, а потом вдруг стихло. Внезапно перед заговорщиками открылось помещение, сильно отличавшееся от тех, что они уже видели. В центре его стоял большой стол, за которым сидели несколько человек. Перед каждым находилось счетное устройство. Одного Скарн узнал — это был высокий неф, входивший в математический «мозг» «Колеса». Лица остальных на таком расстоянии различить оказалось невозможно.

Вся дальняя стена помещения представляла собой огромную приборную панель. Бросался в глаза массивный пульт управления, окруженный со всех сторон механизмами непонятного назначения. От них-то и исходил привлекший внимание Скарна гул.

Мгновенно оценив обстановку, Скарн юркнул за колонну, увлекая за собой спутницу. Ученый мог только гадать, заметили ли его ассистенты, что стояли у приборной панели.

Улучив момент, рандоматик осторожно выглянул. Неф поднялся со своего места и, подойдя к машине, что-то сказал ассистенту. Тот принялся нажимать какие-то кнопки.

Скарн почти не сомневался, что именно здесь идет основная работа над уравнениями везения. «Отлично, а теперь надо сматывать удочки», — мысленно сказал он себе. Было ясно, что сейчас он при всем желании не сумеет получить необходимую информацию. Зато он мог теперь подсказать властям, на какой объект направить острие атаки, — пусть сами принимают меры. Вопрос заключался лишь в том, смог ли он усыпить подозрения Кэденс относительно побудительных мотивов своих действий?

Рандоматик уже собирался незаметно исчезнуть, когда металлический голос рявкнул у него над ухом:

— Вы находитесь в запретной зоне! У вас есть право доступа?

— Да, — торопливо ответил Скарн.

— Подтвердите его.

Скарн замялся, не зная, что сказать охранной системе.

— Вы не обладаете правом доступа, — подытожил компьютер. — Пожалуйста, оставайтесь на месте.

Чейн увидел, как кто-то вышел из-за угла. Присмотревшись, он разглядел темнокожего математика. В течение нескольких секунд оба молча смотрели друг на друга.

Скарн повернулся к Кэденс:

— Оставайся здесь. Я сам поговорю с этим человеком.

И шагнул вперед. Но сделать ему удалось только один шаг плотная пелена обморока окутала его разум.

Злобный смешок:

— Ага, очухался. Ну вылитый клоун!

Скарн в очередной раз пришел в себя. Дом вел допрос быстро и почти безболезненно (хотя и приятным назвать такой метод было никак нельзя), однако разум ученого отключался каждые несколько минут.

Руки и ноги игрока были прикреплены ремнями к низкому креслу. Его голову охватывал металлический обруч, от которого к контрольному пульту уходили провода. Все это живо напомнило Скарну проверку на идентификационной машине. Стоило Дому задать вопрос, как машина посылала в мозг рандоматика соответствующий заряд, не позволяющий ему солгать или уклониться от ответа. Возникло ощущение, что его мозг высасывают через соломинку.

Кроме Дома и двух ассистентов в белых халатах, на допросе присутствовала Кэденс. Но, насколько понял Скарн, ее саму не допрашивали. Она стояла с пепельно-серым лицом, прижавшись к стене.

— Видишь, дорогая, насколько легко тебя одурачить? — укоризненно молвил Дом. Затем он снова повернулся к Скарну и сообщил: — Должен признать, я разочаровался в вас. Я было начал воспринимать вас как ценного партнера. А вы, выходит, всего-навсего шпион и мелкий жулик. Чейн, как вы могли опуститься до такого7

Скарн уже успел сознаться, что состоит на правительственной службе и получил задание выяснить, действительно ли «Великое колесо» научилось управлять удачей. В первой части его признания не содержалось ничего нового, еще утром его разговор с агентом — в ресторане на балконе — был записан на пленку: любые тайны очень скоро становились в Провале достоянием гласности.