Радикс - Бретт Кинг

— Ты не пожалеешь, — сказала она. — Обещаю.

23.35

Рыцарь поднес бинокль к глазам и всмотрелся через лобовое стекло «Мерседеса». Вместе со своим помощником и двумя агентами безопасности он контролировал район, прилегающий к Национальному кафедральному собору. Этого человека, грешника, он заметил здесь еще четыре дня назад.

Уличные фонари отбрасывали призрачный свет на мощенную булыжником площадь. Вот из узкого заснеженного прохода, что тянулся рядом с готическим собором, показалась какая-то фигура.

— Бездомный, — прошипел Рыцарь, и рот его искривился в улыбке. — Похоже, здорово замерз.

— Тот тип в длинном пальто? — спросил Макс Кресс, наблюдая за происходящим через очки ночного видения.

— Он самый. Шикарный тип, верно?

Мужчина двинулся по Висконсин авеню. Одет он был в слишком просторное, не по размеру, пальто, грязные брюки, на голове — вязаная шапочка. Из порванных перчаток торчали пальцы — это стало видно, когда он оттолкнул проржавевшую тележку для продуктов, набитую пакетами с мусором и жестяными банками.

— План такой, — сказал Рыцарь. — Я хочу, чтоб Кресс и Вебер не спускали с него глаз. В это время ночи он обычно держится вблизи Бишоп Гарден. Дождетесь, пока не закончится полуночная служба со свечами. Как только увидите, что все чисто, посылайте ребят и берите его. Плевать, сколько придется ждать, хоть полночи. И еще убедитесь, чтобы не было свидетелей.

— Его надо доставить в дом? — спросил Кресс.

— Да, конечно. Пусть примет душ, помоется. Потом подстрижете ему бороду, в форме вилки, но не слишком коротко. А после этого накормите.

— Что вы собираетесь с ним делать?

— Он грешник, вымаливающий себе прощение, — ответил Рыцарь. — Я послан спасти его.

Балтимор

24.00

Находившаяся одна в темной больничной палате, Кори Кэссиди открыла глаза. Секунду-другую прислушивалась — из-за двери в палату доносились голоса персонала. Снова расслабилась, нырнула под одеяло и подоткнула края под себя, оказавшись в теплом уютном коконе. Вспомнила о своей подруге Тессе Ричардсон. Та была соседкой Кори по студенческому общежитию и не смогла улететь домой на каникулы, поскольку писала докторскую диссертацию. В каком-то смысле Тессе повезло — все лучше, чем оставаться запертой в психушке.

Потом Кори принялась перебирать в памяти все детали разговора с пациентом под именем Леонардо. Вспомнила его слова: «Древо жизни цветет в Стране мертвых», по коже ее пробежали мурашки. Она боялась, что разговор с этим странным человеком вызовет очередной ночной кошмар.

Ее кошмары всегда разыгрывались по одному и тому же сценарию. Во сне Ариэль Кэссиди объясняла со смертного ложа, что скоро умрет. В следующую секунду сама Кори оказывалась в часовне при Принстонском университете. Заглядывала в гроб матери. А гроб был пуст. Она тайком наблюдала, как мать выглядывает из окна церкви с витражами. Потом мать подплывала к Кори, нашептывала ей что-то на ухо, и только после этого Ариэль Кэссиди спокойно укладывалась в гроб. Крышка его закрывалась. И Кори просыпалась. Ночной кошмар всегда заканчивался именно так.

Ей всегда снился этот сон, когда происходило что-то плохое. Если с кем-то ссорилась — снился обязательно. Если кто-то болел или умирал — тоже. И когда отец начал встречаться с Иветт, ночной кошмар явился снова. Итон Кэссиди познакомился с ней на работе, в юридической конторе. Иветт была вдвое моложе его. Эффектная брюнетка с огромными силиконовыми грудями, она просто помешалась на его деньгах. Конечно, отец имел право на личную жизнь. Но Кори покоробило то, что не прошло и трех месяцев со дня смерти мамы.

Все стало очевидным во время каникул, которые они проводили вместе. Отец устал и лег спать, а Кори застукала Иветт в ночном клубе, где та отплясывала с молодыми людьми. На следующий же день Кори ее разоблачила. Иветт перестала с ней разговаривать. В День благодарения отец объявил, что собирается провести рождественские каникулы на Фиджи в компании с Иветт и Джаредом, младшим братом Кори. Казалось бы, что тут особенного? А вот что: Кори он не пригласил. Что ж, это вполне ее устраивало: Кори скучала только по брату.

И на следующий же день она согласилась участвовать в эксперименте профессора Берты.

Кори не хотелось, чтоб мама приснилась ей в таком месте, однако чувствовала: сегодня ночью кошмарного сна не миновать. И, как всегда, перед тем как улечься в гроб, Ариэль Кэссиди будет нашептывать ей на ухо те же слова: «Древо жизни цветет в Стране мертвых».