Кремль 2222. Севастополь - Владислав Выставной

– Три минуты! – Пузырь грязно выругался.

Даже минута может решить исход скоротечного боя. Тем более того, в котором участвуют боевые роботы. Машины не будут сомневаться и ходить кругами – они мгновенно примут решение и ринутся в бой. Вот и сейчас био с ходу разошлись веером – и, не сбавляя хода, двинули на «Дракона». Точнее – прямо на вагон, на котором примостились его защитники. Тут все ясно: их цель – мясо. И нервозность Пузыря можно понять: ручное оружие против зубов бронированных монстров – не лучший козырь. Зигфрид положил руку на меч, но сам смотрел на команду бронепоезда. Он ждал того же, что и все остальные.

В наступившей тишине голос из динамика сообщил:

– Принял управление огнем.

– Так управляй, мать твою! – заорал Пузырь. – Огонь!!!

Завыли приводы орудийных башен. Слева низко ухнуло, содрогнулась под ногами броня. «Раптора», резко вырвавшегося вперед, бросило в сторону. Теперь ухнуло справа – ударило второе орудие. С подломленной конечностью «спайдер» заметался по кругу, как огромный взбесившийся циркуль.

– Сзади! – страшно рыкнул Зигфрид, выхватывая меч.

Поздно: на броню заднего вагона уже вскочил «раптор», незаметно подкравшийся со стороны свалки. Не обращая внимания на людей, он рванул к орудийной башне. Это было очень плохо, и Книжник знал, что будет дальше: мощный и верткий монстр сейчас вывернет башню из основания, как поступали его сородичи с танками во время Последней Войны. Вырвет «Дракону» клык, лишив его возможности драться.

Громкий хлопок и горячий ветер прямо над ухом бросили Книжника на броню. Боковым зрением он увидел, как содрогнулся и рухнул с дырой в боку зарвавшийся «раптор».

– Получи на первое, гнида! – прорычал Топор. – Не ждал горячего?

Он возвышался над всеми, с дымящейся трубой РПГ в руке, с выпученными глазами, с огненной всклокоченной шевелюрой, как злобный скандинавский бог.

Спасенное орудие сразу ответило благодарностью, приложив «рекса». Тот качнулся, сбавил ход, повел башкой, как контуженный. Правда, одного снаряда ему явно было маловато. И скорострельности орудийных башен не хватало, чтобы справиться со стремительным нападением. Стоит паре уцелевших био повторить трюк товарища и взобраться на броню – дело может кончиться плохо. Выстрелов к гранатомету у рыжего бандита больше не было.

Снова дрогнула под ногами железная поверхность, и Книжник, успевший подняться на ноги, снова упал, едва не слетев на землю. Это было бы совсем некстати, ввиду простого обстоятельства: бронепоезд тронулся с места. Ему повезло: Слава успел ухватить его за плечо, оттащил от края и крикнул прямо в лицо:

– Да не зевай ты! Держись!

Семинарист ошалело поглядел в сторону затянутого броневыми панелями паровоза: почему-то он ожидал увидеть густые клубы черного дыма – как на картинках из старых книг. Дыма не было, лишь горячее марево над длинным котлом.

Поезд набирал ход, и следом, издав разочарованный рев, рванули био. «Рекс» с ходу ударил башкой в борт, отчего команда поезда повалилась с ног. Но это мелочь – хуже, если бы сошел с рельсов поезд. Это, видимо, понимали дряхлыми мозгами и члены железной стаи. Вслед за лидером они принялись биться в борта «Дракона», отчего громадная машина заходила ходуном.

– Отстаньте, вы, твари! – ревел Топор, швыряя в био ручные гранаты. Их глухие хлопки железным созданиям были как мертвому припарка. Орудия тоже были бесполезны – под таким острым углом не попасть.

Оставалось уповать на скорость. Но та нарастала слишком медленно. И еще одному «раптору» удалось-таки взобраться на броню. Сдирая с металла стружку мощными когтями, он закрепился на покачивающейся броне набиравшего ход вагона, и теперь выцеливал людей острым взглядом рубиновых окуляров.

– Все вниз! – завопил Пузырь и первый прыгнул в темную пропасть люка. Уже снизу донесся его приглушенной голос: – Сверло, попробуй снять его из пушки… Да, прямо в упор!!!

Пока Пузырь препирался по связи с Тридцать Третьим, Кэт, Фельдшер и Тарзан торопливо последовали за ним. Только Топор продолжал угрюмо глядеть на био и не спешил спускаться. Ему нечего было противопоставить мощной машине, но решимость определенно имелась.

У Зигфрида было кое-что и помимо решимости.

– А ну, посторонись, – мягко отодвинув Топора, сказал он и вышел вперед с мечом в отведенной руке.

Рыжеволосый нахмурился, но на грубом лице появился интерес. Слава, собравшийся уже спуститься в люк вслед за остальными, задержался, с изумлением глядя на безумца с клинком, решившего бросить вызов мощной боевой машине. Книжник знал, что его товарищ – не какой-то псих, он отлично знаком с повадками машин этого типа. В конце концов, он знает их буквально изнутри – доводилось даже кататься в таком вот титановом чреве.

Впрочем, это не отменяло общего безумия ситуации. И когда «раптор» бросился в атаку, семинарист до скрежета сжал зубы – слишком неравными были силы. Слава что-то кричал, куда-то указывал, будто это могло хоть чем-то помочь воину, ушедшему во встречный бой, как истребитель, прорвавший звуковой барьер.

Все произошло в доли секунды – иначе и быть не могло. Био успел сделать один-единственный выпад – и закончил его, уже растянувшись на броне. Морда с оскаленной пастью-резаком нависла над люком.

Зигфрид медленно вернулся. Меч в его руке сиял багровым, на раскаленном металле шипела, распространяя зловоние, разрубленная пластиковая изоляция.

– Как ты это сделал? – хрипло спросил Топор. Он не верил своим глазам и вовсе не радовался успеху нового «партнера». В его взгляде была ревность.

– Удар в нервный центр, – спокойно пояснил вест, загоняя меч в ножны. – Элементарно, если не промахнешься. Считай, мне повезло.

Топор отвернулся, сплюнул. Пнул кованым ботинком мертвую голову био, втиснулся в люк.

Поезд вошел в поворот. Резко качнуло – и титановый труп «раптора», тяжело перевалившись, рухнул с брони на землю. Скатившись с насыпи, он навсегда замер в широкой канаве, наполненной густой черной грязью.

Слава и Зигфрид ушли вместе с нео в головной вагон по узкому проходу вдоль борта паровоза за бронеограждением. Книжник не смог удержаться и остался в кабине с Тридцать Третьим. Уж больно хотелось поглядеть, как работает могучая машина.

В тесной кабине все было подчинено суровой функциональности: никаких излишеств, даже сесть негде. Сплошь какие-то рычаги, железные колеса, россыпи измерительных приборов со стрелками.

– Ну и чудовище! – удивился Книжник и, озираясь, спросил: – И где тут уголь подается?

– Угля здесь нет, – рассмеялся Тридцать Третий, быстро и четко щелкая выключателями, поворачивая какие-то рукоятки. – Это атомный котел.

В воздухе усиливался низкий гул, нарастала вибрация. Могучая машина наращивала мощность.

– Чего? – семинарист удивленно поглядел на старого друга.