Русь окаянная - Сергей Норка

— Подумаем, голубчик, — сказал он, когда Бирюков закончил. — Я думаю, нет смысла посылать КОВ из Москвы. Целесообразнее, чтобы «паук» прислал несколько человек для обучения. За три-шесть месяцев мы подготовим их к работе и сформируем команду. Кстати, копии медицинских карт новых членов Партии у «паука» имеются?

— Не все, но, думаю, в ближайшее время все будет улажено. Поликлиники охвачены практически все.

Наступила недолгая пауза, которую прервал Кардинал:

— Мне кажется, дорогуша, что вы еще что-то хотите мне сообщить.

— Да-а, — помялся Александр Петрович, — только не знаю, заслуживает ли это вашего внимания.

— Посмотрим, — ободряюще кивнул головой Николай Иванович.

Бирюков быстро рассказал ему о встрече в поезде и положил на стол досье. Бардин внимательно изучил бумагу и посмотрел на собеседника. Взгляд его стал серьезным.

— Пожалуйста, голубчик, перескажите мне все еще раз, только побольше деталей.

Ободренный сменой выражения лица Кардинала, Александр Петрович повторил свой рассказ, стараясь не упустить ни одну мелочь.

— А вы не запомнили, как он жестикулировал?

— Ну, как. По-разному…

— А сны вы видели в эту ночь?

— Нет. Отключился на полную катушку.

— А сейчас как? Бессонница пропала?

— Полностью. Сплю как сурок.

— Интере-есно, — задумчиво протянул Бардин.

— Николай Иванович, — заговорил Бирюков, — я давно хотел вас попросить объяснить мне в примитивной форме прикладную сторону вашей научной работы. Ведь в отличие от нас вас не интересует ничего, кроме вашей науки. Вы так же далеки от политики, как декабристы от народа. Почему вы примкнули именно к нам?

Все так же серьезно Бардин ответил:

— Я не примкнул к вам, уважаемый. Скорее, вы примкнули ко мне. А если быть точнее, то я создал вас. Вашу Партию. И как вы справедливо заметили, я преследовал не политические цели, а научные.

— Да, я понимаю, что мы для вас подопытные кролики, — неприязненно сказал Бирюков. — Вы не просто не с нами. Вы над нами.

Кардинал весело рассмеялся:

— Я вижу, сегодня у нас вечер откровений. Хорошо, я разъясню вам кое-какие аспекты нашей совместной работы, но сначала, голубчик, вы должны, как говорят связисты, настроиться на нужную волну. А это значит (он стал загибать пальцы) поверить мне, что я рассматриваю вас всех не как подопытных кроликов, а как союзников (подопытными кроликами вы являетесь в своих поликлиниках). Что мы с вами делаем одно дело, но каждый в своей области, и что цели у нас разные, но интересы совпадают. Настроились?

— Ну, допустим, — спокойно сказал Бирюков, обезоруженный, как всегда, доброжелательностью доктора наук.

— Итак. Я, помнится, на одном из заседаний Совета дал детальный анализ правящего ныне в России режима. И показал, что главным его оружием является манипулирование психологическими факторами, с помощью которого толпа то погружается в апатию, то возбуждается до состояния готовности к революционным свершениям. Сейчас специалисты правящего режима прочно погрузили население этой страны в состояние апатии. И вы все, в том числе и лично вы, со мной согласились и пришли к выводу, что традиционными политическими методами этот режим не свалить. Так?

— Так.

— Теперь, голубчик, я открою вам маленький медицинский секрет, хотя разглашение диагноза пациента является нарушением врачебной этики. Я работаю с пациентом психически ненормальным, и вы работаете с ним же. Только я работаю как врач, а вы как политик.

— Что же это за пациент?

— Этот пациент — русский народ, который на девяносто пять процентов поражен психическим заболеванием.

— И когда же он заболел? С наступлением демократии?

— Нет. Точную дату я вам назвать не могу, но, исходя из того, что это генетически обусловленное заболевание, могу предположить, что русские заболели в период Киевской Руси, следствием чего явился ее распад на удельные княжества. Теперь, голубчик, внимательно, очень внимательно прослушайте все характерные псипараметры этого заболевания. Вы много слышали и читали о так называемой загадочной русской душе. Загадкой она всегда являлась для писателей-классиков и читателей-обывателей. Но не для специалистов. Выслушайте внимательно и вдумчиво то, что я вам расскажу, и вы увидите, что никакой загадочности здесь нет. Все просто до примитивности. Я назову вам параметры русской психологии, употребляя общепринятые бытовые термины, а потом расскажу, в чем состоит эта самая загадка.

* * *

И тогда-то именно на участке 1-го Сибирского корпуса был выдвинут женский батальон с задачей выбить немцев из занятых ими наших передовых окопов у Новоспасского леса. Окопов, в которые неприятельские войска ворвались на плечах убегавших солдат, когда-то славных сибирских стрелков. Женский батальон блестяще справился с задачей, потеряв около 50 доброволиц из 192. Как же русский солдат отблагодарил русскую женщину за оказанную ему помощь? По материалам СОАиФ, сообщенным на втором совещании общественных деятелей в октябре 1917 г., многие из раненых женщин, оставшихся на поле сражения в ту ночь, были изнасилованы… Некоторых из них постигла еще более худшая участь…

Мир новостей, № 9, 1997 г.

* * *

— Итак, первый параметр — патологическая жестокость. Вся русская история есть чередование кровавых событий. Человеческая жизнь самое дешевое, что имелось на Руси, и иностранцы, приезжавшие в Московию из средневековой Европы, где особого гуманизма в тот период не наблюдалось, и те приходили в ужас от московских нравов.

Второй параметр — патологическая жадность. Вся история государства Российского — история грабежа. Чиновничьего, разбойничьего, купеческого. Учебниками для изучения этого параметра могут служить произведения Островского и Щедрина. Именно эти два параметра позволили, вопреки логике, большевикам взять власть и удержать ее. «Грабь награбленное!» Гениально. Невозможно было придумать лозунг, более милый русскому сердцу.

Третий параметр — патологическая леность. Не путайте с вульгарной ленью, голубчик. Под леностью я подразумеваю апатичность поведения в промежутке между массовыми всплесками жадности и жестокости. Эти три параметра — главные составляющие русского характера.

А теперь перейдем к загадке русской души. Загадка проста. Эти параметры являются латентными. То есть подавленными, загнанными жесткими методами в глубины подсознания. Время от времени находятся личности типа Стеньки Разина или Ленина, которые находят способ высвободить их и направить в нужное русло. Тогда наступает социальный катаклизм, после чего должна найтись личность, которая сможет загнать их обратно в подсознание, типа Сталина. Тогда наступает период лености, апатии. И так до следующего всплеска или прихода соответствующей личности. Латентность! Запомните, голубчик!