Homefront. Голос свободы - Раймонд Бенсон

На шоссе 62 практически не было машин. Уокер разогнался до пятидесяти миль в час. Горы Литтл-Сан-Бернардино остались по правую руку. Как бы ни лихорадило страну, земля оставалась все той же. Вид открывался восхитительный. Уокер всегда поражался красоте пустынь и гор Калифорнии. Неподалеку отсюда был внушающий благоговение национальный парк «Джошуа-Три». Подростком Бен пробовал там лазить по скалам. Сорвался и сломал руку. До последнего времени его нельзя было назвать матерым туристом.

Ближе к полудню Уокер остановился в обезлюдевшей деревеньке Джошуа-Три. С отъезда из Палм-Спрингз ему не встретилось ни души. Дурной знак. Похоже, зря он рассчитывает на Твентинайн-Палмс.

Бен перелил бензин из дареной канистры в бак «Спитфайра». В очередной раз перекусив хлопьями и запив их водой, он снова двинулся в путь. Вода – основная проблема. Оказалось, телу нужно куда больше жидкости, чем он рассчитывал. Хоть в январе и не должно быть так жарко, но это пустыня. По ночам здесь царит зимняя стужа, а днем – испепеляющая летняя жара.

Через час он достиг Твентинайн-Палмс. Сердце оборвалось. Вокруг – ни души. Похоже, этот город обезлюдел задолго до прихода корейцев. Бен колесил на «Спитфайре» по улицам, высматривая признаки жизни, и не находил. К востоку отсюда расположена индейская резервация, поселение индейцев мишен в долине Коачела. В девяностых годах XX века индейцы-чемеуэви придумали открыть казино на границе резервации со стороны Палм-Спрингз, в Кабезоне. На въезде через Твентинайн-Палмс стоял КПП. Интересно, что творилось в резервациях, пока в стране бушевал экономический кризис? Вряд ли им хорошо жилось. Неудивительно, что пришлось строить стену.

Уокер подъехал к стальным воротам и выключил мотор. Постучался.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнул он.

Тишина. Только ветер гудит.

Он снова постучал в ворота. В них не было ни переговорного устройства, ни окошка, ни щели для почты. Вылитая крепость. А может, крепость и есть.

Бен собрался было ехать прочь, когда сзади раздался выстрел. В асфальт слева от мотоцикла ударила пуля, до чертиков перепугав Бена. Спрятавшись за «Спитфайром», он выглянул и увидел на мостках поверх ограды американского аборигена. Винтовка в его руках смотрела точно на Уокера.

– Уходи! – крикнул индеец.

– Стойте! Я друг! Мне надо… – поднял руки Уокер.

Снова раздался выстрел. Пуля ударила в асфальт совсем рядом.

– Да хрен с вами, – сказал Бен и сел на мотоцикл. Отъезжая, обернулся и увидел, что индейцев стало трое. Надо думать, они уже хлебнули горя с бандами байкеров и решили белым людям сразу давать от ворот поворот.

Уокер не винил их.

Им овладело уныние. Бен поехал на северную окраину, к заброшенной базе морской пехоты. Если это тупик, непонятно, что делать дальше. Вернуться в Палм-Спрингз у него не хватит бензина.

– Ты в жопе, Уокер, – сказал он вслух.

На выезде на шоссе 62 он свернул на север. Древний, изрисованный подростками указатель показывал, что впереди, в трех милях, находится Наземно-воздушный центр подготовки морской пехоты Твентинайн-Палмс. Вдавливая педаль, Бен мысленно скрестил пальцы. Но легко проехать последние километры ему было не суждено. Глядя на запад, он увидел на шоссе черные кляксы, плывущие в мареве.

Машины. Приближаются.

Непонятно, то ли кричать и размахивать руками, то ли прятаться в кустах. Уокер достал бинокль.

Мотоциклисты. Банда отморозков.

Один из байкеров показал в его сторону. Отряд набрал скорость.

Бен матюкнулся, развернул мотоцикл и рванул назад в город. Проезжая мимо домов, он высматривал двор, где нет забора. Подходящий вариант подвернулся в конце квартала. Бен заехал за дом, выключил двигатель и стал ждать.

Гул моторов нарастал. Должно быть, они заметили, в какой район он свернул. Уокер стиснул зубы. Сердце бешено стучало в груди.

Он слышал, как банда едет мимо его убежища. Байкеры весело орали, но их крики заглушал рев мотоциклов.

Бен не мог определить, стоят ли они на одном месте или едут мимо.

Чего застряли? Валите прочь!

Рев потихоньку смолк, и Уокер облегченно выдохнул. Проехали мимо! Можно рвануть на военную базу.

Не успел он выкатить мотоцикл на улицу, как снова услышал приближающийся рев моторов. Уокер слез со «Спитфайра». Прятаться было негде, бежать некуда. В руке у него появился кухонный нож.

Вот ты какой, абсолютный ужас…

Мотоциклы ревели буквально за углом здания. Его нашли.

Во двор заехало четыре серьезных машины – пара «Харлеев», «Кавасаки» и «Триумф». Семеро человек, четыре водителя и три пассажира, улюлюкали, как индейцы, окружающие фермерскую повозку.

Хана. Меня убьют.

Байкеры выключили моторы и слезли на землю. Все были одеты в кожаные жилетки. С Беном заговорил тот, что ехал один, лысый качок с ковром татуировок на голых предплечьях.

– Хреновые у тебя колеса, – сказал он, обходя «Спитфайр». – Сколько лет этой консервной банке?

Уокер сглотнул, но ответил как можно тверже.

– Шестьдесят седьмого года выпуска.

Байкер ткнул в канистру Франклина.

– Бензин есть?

– Нет. Только в баке немного.

– Деньги?

– Чуть-чуть.

– Вода? Еда?

Уокер снял рюкзак и бросил на землю.

– Вот все, что есть. Посмотри сам.

Лысый вожак повернулся к банде.

– Чувачок, по ходу, самый умный. – Он посмотрел на Уокера. – Ты, типа, самый умный?

Уокер боялся до потери пульса, но словами ухудшить свое положение он уже вряд ли мог.

– Как ни крути, интеллект не скроешь.

Лысый байкер хрюкнул.

– Еще и клоун! – Подцепив рюкзак, лысый швырнул его дружку. Содержимое посыпалось на землю. Бандиты забрали воду, остатки хлопьев, всякие полезные штуки. Вожак отцепил ящик с инструментами, заглянул внутрь, удовлетворенно кивнул и прицепил его назад к «Спитфайру». Спальник трогать не стал.

– Где ключи?

Желудок Бена ухнул в пятки.

– В кармане.

– Отдай вон Шельме. – Один из байкеров, бородатый уродец, осклабился, обнажив желтые зубы с тремя провалами.

Уокер вытащил ключи и с тоской бросил бородачу.

– Выворачивай карманы.

Они забрали все. Кошелек, мотоцикл, рюкзак, инструменты, даже нож, немало их повеселивший.

– Крутой пацан, а? С таким-то ножиком!

Один из байкеров сорвал с головы Бена кепку. Другой забрал очки.

Уокер молился, чтобы его не раздели догола.