Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть четвертая - Вера Камша

Полыхнуло внезапно и страшно. На мгновенье ослепший Арно не понял, откуда выскочил рыжий жеребец, карьером рванувший в развороченный молнией горизонт. Горячий ветер ударил в лицо, взметнул, закружил серый пепел, показалось – идет снег. Сухая, жаркая вьюга кружила над огненными травами, что-то бешено стучало: не то копыта, не то огромное сердце. Ставший сгустком пламени конь перемахнул дымный ров, и тут совсем рядом что-то разбилось. Давным-давно мама уронила чашку, тогда зазвенело так же… Взявшиеся из ничего странно алые осколки повисают на вихрях пепла, как на цепях, тянутся к друг другу, становятся солнцем, оно качается и стучит. Будто сердце сгоревшей лошади…

На закате, случается, солнце пляшет, то касаясь дальней черной кромки, то от нее шарахаясь, но живое пламя? Но жара на Зимний Излом?

– … потеряет смысл. Ты не согласен?

– Кляча твоя несусветная, с чем?! Валентин?

– Очень на это надеюсь. Что с тобой?

– Ничего… Давай лучше потом, – Арно ухватил пригоршню снега и вытер горящие не хуже привидевшейся лошади щеки. – Ты о чем-то говорил?

– И довольно долго. Если вкратце, то выигранное сегодня сражение мало что меняет, но проигранное решает все. Если еще более вкратце, то несколько минут назад я себя скверно почувствовал, но, сам не понимаю зачем, заставлял себя говорить.

– Ну хоть чего-то ты не понимаешь! – фыркнул Савиньяк, обозревая зимний день, который был бы ярким и ясным, не замарай его люди своим дымом и своей злостью. – Может, это с нами от бесноватых?

– Это было бы слишком просто, хотя к стоящим против нас горникам в самом деле могли подойти на помощь эйнрехтцы. Попробуй сравнить сегодняшнее с тем, что с нами уже случалось. Мне стало душно и холодно.

– А мне жарко, и я опять видел горящего коня, правда, не Грато. И еще будто чашка для шадди разбилась. Такая, морисского фарфора.

– Значит, у тебя было видение?

– Вроде того, – виконт поморщился, вспоминая схлынувшую жуть. – Сперва вспышка какая-то была, а потом и вовсе Леворукий знает что. Никак не пойму, я от твоего голоса проснулся или совпало?

– Вообще-то я говорил довольно долго, правда, по имени тебя не называл.

– А мог бы и назвать… Проклятье!

На сей раз не было никакой вспышки, просто идущие кентером через пустошь всадники и страх. Непонятный глупый страх перед тем, что они везут.

– Арно! Что с тобой?

– Ничего… Смотри, «фульгаты» и офицер.

– Да, верно. Видимо, нас куда-то отправят. Постой, тебя испугало, что они от… командующего?

– С чего бы?

– С того, что твоя тревога связана с братом. Возможно, из-за огненного коня, хотя на этот раз он ведь никого не сбрасывал?

– Он просто скакал и горел… Это был не Грато, и хватит об этом! Если случилась какая-то гадость, ничего не попишешь, а у нас сраженье. Сам же говоришь, что проигрывать нельзя.

– Ты даже не представляешь, до какой степени, но ты прав, займемся делом.

Арно кивнул. Они стояли плечом к плечу и занимались делом, то есть следили, как гости съезжаются с конвоем, офицер слезает с коня, поправляет шляпу и плащ. Он спешил, но не сильней, чем любой расторопный порученец, доставляющий важный, но не более того, приказ.

– Насколько можно судить, – Валентин слепым уж точно не был, – в ставке все более или менее в порядке.

– Угу…

Ветер, обычный, зимний, взметнул и закружил честный снег, словно подтверждая: ничего не случилось. Командовавший бригадирским конвоем Реми сообщил о прибытии порученца генерала Хеллингена, Валентин кивнул, лиловые расступились, пропуская сухощавого теньента.