Фейри с Арбата. Гамбит - Татьяна Богатырева

– Тогда почему пошел в отряд отца, а теперь помогаешь мне?

Несколько мгновений Охотник молчал, потом хмыкнул.

– Потому что ты молодой и глупый. Я слишком стар и осторожен, чтобы нападать на обозы и разжигать десять лет как угасший костер. А у тебя, быть может, что-то получится. Если не сдохнешь раньше. И если не… – умолк, отцепил от пояса фляжку. Сделал длинный глоток. Убирать не стал, продолжал вертеть в руках и словно о чем раздумывал. – Не станешь слишком уж доверять всяким… покровителям. Они играют на своей стороне. – Еще помолчал и повторил чуть громче: – Всегда играют на своей стороне. И прикармливают молодых дураков, чтоб было кого спустить на противника.

Сакс нахмурился: покровитель у повстанцев только один, лорд Мэйтланд – не просто лорд, а целый тан и кузен короля. Сакс видел его лишь однажды, и Мэйтланд ему понравился. Держался гордо, но без высокомерия, называл повстанцев братьями, рассказывал, как им будет хорошо без луайонцев, с родными добрыми лордами и низкими налогами – без Асгеровой-то десятины. И, в отличие от принца Артура, лорд Мэйтланд не сверкал доспехами и с аппетитом ел пресную лепешку из грубой муки.

– Одна у нас сторона. Тейрон, – буркнул Сакс.

– Оно так, – покивал Охотник. – Только править могут Бероуки, а могут и… не они. Да и рыбников можно гнать, а можно… – Махнул рукой. – Я сказал, другой раз смолчу. А ты думай.

Не Бероуки? Это как же не Бероуки? Полтысячи лет были Бероуки, с того самого времени, как Тейрон стал Тейроном, а тут вдруг… Мэйтланды? Нет, не может такого быть. Лорд же говорил, что верен своему брату королю… Троюродному брату, но кровь-то одна! Он же присягу давал, все лорды дают. На крови, перед Отцом и Матерью. Темнит что-то Охотник.

– Думаю, ага, – кивнул Сакс и пошел вокруг лагеря.

Спать хотелось до одури, но он же командир. Отец, когда его ранили рыбники, доверил отряд Саксу, а не Половинке, хоть тот и предлагал, хоть у того и опыт, и старше он, Саксу в отцы годится. От дум про отца сон слетел, а навалилась тоска. Застанет ли он отца живым? Пять дней тому, когда уходили из лагеря, тот метался в лихорадке. Рана поначалу показалась несерьезной, перевязали на месте, и в лагере Фианн взялся лечить отца, промывал рану ромашковым отваром, лепил на нее паутину и всякие листья. А отец слег, и чем дальше, тем ему было хуже. Когда уходили, он Сакса и не узнал, принял за среднего сына, Грэма, что сгинул на военной службе.

Утром, за завтраком, вышла ссора. Когда Сакс велел Ушастому покормить пленника, поднял голос Половинка:

– Руки ему не развязывай. А как поест, сразу заткни рот. А то наколдует чего.

Ушастый кивнул, отломил кусок лепешки и пошел к лучу. А Половинка угрюмо зыркнул на Сакса.

– Только хлеб переводить на ублюдка.

Сакс отложил свою лепешку и, прищурившись, глянул на него в упор. Но Половинка не угомонился, а бойцы притихли, насторожились.

– Сразу бить надо было. Теперь точно нас проклянет. За десятину. Да еще мудрые озлятся, беда бу…

– Заткнись, – велел Сакс; кое-кто из бойцов недовольно заворчал, пока под нос и неразборчиво.

– Не тебе указывать, мальчишка, – разошелся Половинка, чуя поддержку. – Подведешь нас…

– Заткнись и послушай, огородник, – так же тихо повторил Сакс. – Вы сидите в своих норах, не смея высунуть нос, грабите своих же, деревенских, защитнички Ллировы. А как только дело дошло до прищемить щукам хвост, порскнули в кусты. Ты боец или заяц?

Половинка набычился, схватился за нож и открыл рот, но Сакс его оборвал:

– Зайцы нам не нужны, так что дойдем до лагеря – и проваливай. А посмеешь еще вякнуть в походе, повешу как предателя.

– Один останешься, с такой-то прытью. – Половинка хмыкнул. – Храбрый гусенок.

Поднялся и пошел к своей лошади. Остальные, быстро дожевав, тоже принялись быстро и молча собираться. Половинку не поддержали, но и Сакса тоже. Зайцы. Щучьи подстилки.

– Зря ты так, Даро, – укоризненно шепнул ему Мэт, догнав уже на тропе. – Щуки не простят потерянного обоза, начнутся облавы. А нас слишком мало.

– И будет еще меньше, Мэт, – так же тихо ответил Сакс. – Если мы станем такими же зайцами, то следующего кузнеца просто сожгут, и никто не посмеет за него заступиться. Ты этого хочешь? Чтоб твоего Ушастого потащили на костер, а односельчане смотрели и сетовали, что прозевали злого колдуна?..

– Тише ты, разошелся. – Мэт покачал головой. – Да прав ты, только вот… эх…

– Не эх, а прав, – поравнявшись с ними, сказал Охотник. – Глядишь, этак-то и не сдохнешь.

– А, вот оно что… – протянул Мэт, глянув на Охотника. – Пойду я, чего на обед подстрелю.

Мэт растворился в лесу, Охотник тоже, но с другой стороны. Сакс остался во главе отряда один.

– А мы с Пирсом в Ротенбит пойдем, – бросил Ушастый за спиной; его навьюченная добычей из обоза лошадь согласно фыркнула. – Вот отоспимся – и сразу. Мать навестим, рыжей вдовушке крыльцо поправим. А, Сакс? Пошли с нами?

– Пойдем. Мать навестить надо, – снова подумав об отце, согласился Сакс.

Про рыжую вдовушку и мельникову сестру ему думать вовсе не хотелось, а вспоминалась снова Лиле. Правильно она ушла, хоть и жаль было отпускать. Но девице не место в лагере, среди голодных и озверевших без женской ласки мужиков. А фейри – тем более не место. Найдется еще какой умник, испугает ее железом – тогда Саксу ее вовек не найти.

До первых дозоров добрались перед самым закатом.

– Откуда столько добра-то? – послышалось из кустов, прежде чем оттуда вывалился на тропинку смешливый вихрастый паренек с рукой в лубке. – Никак, щучьего короля обобрали?

– Короля не короля, а Асгейровых разбойников пощипали, – похвастал Ушастый.

– Да ну?

Паренек вытаращил глаза, а Ушастый принялся заливать: они-де герои, огненного змея, что мудрые напускают, не испугались, да стражи немерено положили, да щучий король теперь все локти искусает! Сакс поморщился: а ведь пару месяцев назад он бы и сам вот так, про полсотни стражи и колдовство, да на всю деревню. Дурной был, что твоя Тянучка.

– Хватит уже, – оборвал Сакс Ушастого, – а то еще кто поверит в змея-то.

Вихрастый паренек разочарованно вздохнул: уже поверил.

– Долго вы, – сказал Саксу. – Невеста твоя заждалась.

Какая такая невеста, хотел переспросить Сакс, но подумал: если паренек верит в огненных змеев, такого понарасскажет, что мало не покажется. Лучше самому выяснить. Потому только кивнул и прибавил шагу. А паренек все выкладывал новости, соскучился, видать, в дозоре сидеть и на клены глядеть.

– …а старик Фианн и говорит, колдовство все это!

Кажется, Сакс все же пропустил в трепе вихрастого что-то любопытное.

– Колдовство? – переспросил он.