Джампер. История Гриффина - Стивен Гулд

Этот «кто-то» выстрелил, эхо метнулось по замкнутому пространству, и неожиданно две туристки упали прямо на меня. Я слышал, как из их легких вышел воздух. Они перестали кричать, но бились в конвульсиях, а я почувствовал запах озона. В меня не попало, и хотя они упали у самого выхода из моего закутка, необходимое пространство еще оставалось, и я смог прыгнуть.

— Подождите! — крикнул я. Не знаю, кому я кричал и зачем, но мой голос отразился эхом по всему Пустырю. Я тут же прыгнул на платформу «Чаринг кросс» и зашел в поезд, идущий, в северном направлении, в сторону Темзы и «Эмбенкмент стейшн».

Никто не стрелял, никто не кричал, но глаза мои еще были расширены от той картины, что осталась в памяти.

Прошло всего три минуты, когда поезд подъехал к той станции, но стрелявший исчез. На платформе орудовала линейная бригада полиции. Они подняли девушек и усадили на лавку. Спутанная проволока все еще валялась там, среди осколков голубой плитки, так что я предположил, что нападавшие втиснулись обратно в закуток и сумели там укрыться. Я не стал выходить из поезда и успел заметить из окна, как несколько полицейских в туннеле размахивали фонариками и что-то искали.

Я сошел на «Ватерлоо» и пересел на Юбилейную линию, чтобы добраться к «Грин-парку», затем сел на ветку Пикадилли до «Найтсбриджа». Я даже не опоздал на занятие, хотя казалось, что это невозможно.

В следующий раз «они» подобрались поближе.

Станции «Элефант» и «Касл тьюб». На сей раз охотившийся был куда осторожнее. Он шел за мной и не нападал, пока мы поднимались по эскалатору на улицу, а выстрелил лишь поднявшись по ступенькам, но перед выстрелом я услышал, как клацнуло что-то металлическое, а потому мгновенно наклонился вперед и обернулся. Шнур пролетел над головой и попал в перила надо мной, а сам я уже стоял в пустыне, когда к стрелявшему подоспел напарник.

Ну что же.

Это явно не совпадение. Они отслеживали станции подземки.

Я прыгнул обратно в Лондон, на другую сторону Темзы, на станцию «Южный Кенсингтон». Она находилась на расстоянии всего одной остановки от «Найтсбриджа», но я не стал садиться на поезд. Слонялся среди платформ — на этой станции три разные линии — следя за каждым проходящим. Народу было много, но после того, как я простоял на платформе «Пикадилли», встретив три поезда, все лица смешались.

Я поднялся по лестнице на восточную платформу, затем по Кромвель-роуд совершил небольшую прогулку до музея Естественной истории. Там я провел час, ходя туда-сюда между китами и динозаврами, рассматривая каждого, кто подходил близко. Все лица незнакомые. Наконец, я прошел вверх по Бромптон авеню до «Найтсбриджа», забрал свое выстиранное белье, купил еды, и прыгнул в городской автобус, идущий на запад.

Фалафель была свежая, хрустящая, теплая и лежала в моем желудке мертвым грузом. Сколько же было охотников? За какими станциями они наблюдали? Собирались ли они выжить меня из Лондона, как уже выкурили из Сан-Диего и Уатулько?

Какого черта им нужно?

Где-то за Илинг Коммон, когда автобус опустел, я прыгнул обратно в Нору.

Я высветлил волосы. Купил двустороннюю куртку и три шапки. Очки без диоптрий в темной оправе. Все еще пользовался метро, но очень-очень осторожно. Никогда не прыгал на станцию. Никогда не исчезал со станции. Каждый божий день старался выбирать новую точку назначения, и она никогда не оказывалась рядом с местом, откуда я собирался уехать в тот день.

Я совсем прекратил прыгать в кинотеатры, не платя.

Сдал свою иккю, экзамен на коричневый пояс. Сенсей Петел сказал, что мои ката уже не столь ужасны, как раньше. Я двинул сенсея Мартина между ребер внешним ударом во время экзамена по борьбе.

И еще у меня появился друг.