Нежить. Доктор Смерть - Георгий Полевой

— Что?

— Скамья была осиновая. Так что последнее, что съел в своей гребаной жизни этот упырь, оказалось осиной…

— Глубокомысленно. — Я пожал руку нашему «полночному спасителю». Все получалось точно, как в прошлый раз: тогда он тоже спас нас с Кирой. Хотя изначально охотился именно на меня, поскольку ваш слуга покорный латал вампиров по мере сил. — Рад тебя видеть, Гриша, спасибо, что помог. Ты откуда здесь?

— Охочусь.

— Уж не на нас ли?

— Нет, просто тут упырей много оказалось, я даже удивился. А вот когда вас увидел, удивляться перестал. Уж очень они вас с Кирой любят. Кстати, Кира, здравствуйте, — Панченко кивнул моей жене.

Я пнул упыря, тело перевалилось на бок. В неверном свете масляно заблестела черная кровь вампира. В левой части груди торчал обломок стрелы, а наконечник, похоже, глубоко вонзился в тело «полночного охотника». Разрез был широким. Я посветил острым лучом миниатюрного тактического фонаря, — в ране чернели сгустки и обломки кости, а сама она дымилась, разъеденная серебром, словно бы азотной кислотой.

— Чем это ты его, Гриша?

— Стрела специальная, называется — срезень, — пояснил фанат всех видов холодного оружия, не отрываясь от управления лодкой. Мы как раз вышли на Фонтанку и свернули в один из боковых протоков. — Эта стрела — не из боевых, ее плоский наконечник напоминает скорее расширяющуюся лопатку. В отличие от граненых, бронебойных, эти стрелы используются для стрельбы с близкой дистанции по крупному зверю. Кабана или оленя они валят не хуже жакана: рассекают ребра или дробят лопатку. Широко разрубают внутренние органы.

Я повертел в руках короткую стрелу с наконечником, напоминающим широкое уплощенное долото. Да, Григорий Панченко умел извлечь практическую пользу из своих обширных познаний в таком, казалось бы, академическом разделе, как история Средневековья…

— Что теперь думаешь делать?

Я рассказал Панченко обо всем: о нейрохирургической операции Высшего, роботе-хирурге, загадочном стрелке, убивающем вампиров, заканчивая сегодняшним нападением кровососов на нас с Кирой в Мариинском театре.

— Совсем оборзели, мрази кровососущие! — Панченко был мрачен. — Отчасти из-за того, что я согласился прооперировать Высшего вампира — извечного и самого лютого нашего врага.

— Думаю идти к нему за советом: заваривается очередная кровавая каша, и уж он-то должен знать, в чем дело.

— А с каких это пор ты спрашиваешь совета у вампира, тем более Высшего, вместо того чтобы нашпиговать его серебром?

— С тех пор, Гриша, как мы вдвоем вытащили Киру из пучины кровавого безумия. А теперь эти мрази охотятся на меня. И я не знаю, что мне делать и как спасти свою жену.

— Я не признаю компромиссов!

— Да? А когда ты мне помогал Киру спасать, ты не пошел на компромисс?

— Ну, это другое дело…

— Другое дело, потому что вызвало у тебя научный интерес. Тебе, Гриша, как и мне, было интересно решать эту, ни на что не похожую, научную проблему. И мы ее решили вместе. А кроме того, хочу тебе напомнить, что ты меня сперва хотел убить — именно за то, что я лечил этих блядских кровососущих ублюдков! И нечего мне говорить о принципах! Я их ненавижу не меньше тебя, и Кира — тоже. Только мы исповедуем одно из самых древних и непреложных правил войны: познай своего врага. А каша заваривается на сей раз крутая! И было бы совсем нелишне провести разведку, прежде чем снова лезть на оскаленные пасти с серебром наперевес!

— Ладно, где тебя высадить?

— Тут недалеко. Возьми свой арбалет — хорошая штука, хоть и тяжеловат.

— Ну, до свиданья.

— Счастливой охоты, Гриша. И будь осторожнее…