Русские сумерки - Олег Кулагин

Камера беспощадно выхватывает тела на улицах, разрушенные дома и церковь. Крупным планом – чья-то отрубленная голова.

Я отвернулся.

Журналисты – худшая разновидность гиен. И как нарочно, подоспели к моему завтраку!

Опять показывают эту проклятую Африку!

Говорят, за последние пятнадцать лет её население сократилось в два раза. Сотни миллионов вымерли от сумеречного синдрома, болезней и войн. А спокойнее там не стало…

– …В Испании ликвидирована террористическая организация христианских фундаменталистов. Полиция связывает с их деятельностью несколько исчезновений и одно жестокое убийство. На конспиративной квартире захвачено большое количество экстремистской литературы, в основном мутантофобского содержания.

– …Скончались от голода бабушка и внучка в пригороде Бухареста. В настоящее время за чертой бедности живёт более семидесяти процентов населения Румынии…

– …улицы Гамбурга. Столкновения полиции с забастовщиками привели к человеческим жертвам…

– …Из-за аномальной активности отменены все вылеты в Нью-Йоркском аэропорту…

– …Всемирный банк прогнозирует в конце полугодия экономический рост на уровне полутора процентов, что отличается от более ранних…

– …Парижский оборотень опять замечен на Монмартре. Именно ему приписывают лозунги нецензурного содержания на куполе выставочного комплекса имени Саркози…

– …И наконец – российские новости. Пресс-центр МВД сообщил о новом успехе в ходе спецоперации «Волга». Вчера был задержан некто по прозвищу Мельник – гражданин, подозреваемый в незаконной торговле артефактами в особо крупных размерах…

Что?!

Я уронил вилку, развернулся к телевизору. И кусок омлета чуть камнем не застрял поперёк горла.

Там, на экране, из «труповозки» выводили Мельника в наручниках.

– …благодаря совместным действиям полиции и ОКАМа только за первые десять дней операции уже перекрыто несколько каналов нелегального сбыта…

Я залпом допил томатный сок.

– …А теперь к новостям спорта…

Какие-то картинки ещё мелькали на экране, о чем-то бодро докладывал ведущий. Я уже не смотрел и не слушал.

Доел омлет и овсянку. Вытерся салфеткой. Глянул на мобильник и спрятал его в куртку.

«Хорошо, что не успел. Совсем новый – жалко было б выкидывать…»

Не удержался, взял ещё сока. Расплатился, осушил стакан одним глотком.

Вышел из кафе и глянул в обманчиво безмятежное небо.

Эх, Мельник…

Значит, железная «крыша» и заказчики в Кремле? Что-то не сильно это тебе помогло.

Может, сами заказчики и сдали. А не фиг было с ними путаться!

Хотя не мне его судить. Он своё дело знал…

Паскудно. Обидно.

Зато теперь всё ослепительно ясно. И надеяться не на что. Девяносто пять штук помахали мне ручкой, улетая в это сказочное небо…

Скорее всего, Мельника взяли ещё неделю назад – по дороге в город, без лишних свидетелей. А сообщили только теперь, когда уже нельзя было держать в тайне.

Нет, он меня не сдаст. Вообще никого не сдаст – не тот человек! И, разумеется, использует все связи, чтобы легко отделаться.

Может, он даже получит условно. Если раньше не умрёт в камере от сердечного приступа…

Я присел на скамейку у троллейбусной остановки.

Утро началось отвратительно.

А вот какой будет вечер?

Много они сумеют из него выбить?

Вряд ли.

Деньги и банковские карты передавались через вокзальную камеру хранения. А в лицо он меня толком не знает. Всего раз встречались нос к носу – и то я был в очках, с фальшивой бородой, в надвинутом на глаза капюшоне.

Кликуху Тень я получил не зря…

Так что, с большой вероятностью, сегодняшний визит полиции – совпадение.

Но кто даст гарантии? Пресс-центр МВД?

Угу. На фирменном бланке с гербовой печатью…

Подошёл троллейбус, и я втиснулся в него.

А минут через двадцать был уже на юго-западной окраине Нижнего. Здесь пересел в маршрутку до Нагулино.

Вышел за остановку до конечной. Там, у городского периметра, – полицейский блокпост и обычно дежурит отряд ОКАМа. А я повернул на восток и пешком достиг окраины посёлка.

Шагов сто двигался вдоль берега заболоченного пруда. Потом через дамбу перешёл на ту сторону – туда, где начинался четырёхметровый металлический забор. Я шагал вдоль него, пока не увидел в кустах дыру, заделанную «колючкой».

Проволока была свежая – ещё никаких следов ржавчины. Значит, недавно успели!

Это плохо. Придётся терять время…

Но когда я приблизился – обнаружил, что кто-то уже постарался до меня. Разрезал проволоку справа и прибил к доске изнутри. Доска ходила свободно – так что получилось что-то вроде калитки.

Сделано аккуратно – если смотреть издали, хрен догадаешься!

Я отодвинул доску с «колючкой» и пролез в дыру.

По ту сторону забора тянулись ряды бараков.

Нагулинский лагерь беженцев – не самый крупный из тех, что выросли по окраинам Нижнего. И всё равно – фактически целый городок. По документам – десять тысяч. А реально раза в полтора больше народу втиснуто между лесом и прудом – на участке чуть обширнее нормального стадиона.

Поганое место.

И даже не из-за грязных улиц, покосившихся хибар и гор мусора.

Самое худшее – люди. Когда-то им обещали через пару лет переселить в нормальное жильё, обеспечить работой…

Угу. Премьер лично клялся.

А теперь тут, в лагере, уже выросло целое поколение. Они не помнят ничего, кроме этих убогих бараков, не представляют себе иной жизни… И ещё они не любят чужаков – всех, кому повезло родиться по ту сторону забора.

Раньше я ходил здесь не один – обязательно с кем-то из местных.

Сейчас – придётся рискнуть.

Хорошо, что вид у меня не выдающийся: потёртые джинсы, вылинявшая хэбэшная куртка с капюшоном, растоптанные кроссовки. Даже малость опухшая после вчерашнего физиономия – удачное дополнение к имиджу.

Авось сойду за местного…

Но вряд ли я б вообще сюда сунулся – если б это не было самым лёгким способом выбраться за периметр Нижнего в обход полицейских постов.

Впереди звенел детский смех.

У перекрёстка, рядом с большой лужей, играла стайка ребятишек. Маленькие, тощие оборвыши… Половина – белобрысые, но такие чумазые, что естественный цвет волос едва угадывается.

Ещё и лепят что-то из грязи…