Последняя тайна - Линн Шоулз

— Я главный инспектор Мерида.

Человек медленно, но чисто говорил по-английски. Он сидел за столом напротив Коттен в бетонной комнате для допросов где-то в отделении Национальной полиции Перу в центре Куско. Худощавый, с небольшой бородкой, черными волосами, покрытыми гелем и гладко зачесанными назад; на нем была все та же зеленая форма, только с погонами и желтыми планками на карманах рубашки. Фуражка напомнила Коттен те, что носили нацисты.

Он стряхнул пепел с сигареты.

— Значит, вас зовут Коттен Стоун?

— Да, — ответила она. — И я надеюсь, вы объясните, почему мне пришлось пережить все это.

Коттен было неудобно и неприятно, поэтому приходилось следить за собой, чтобы не сорваться. Перед тем как отвести на допрос в эту комнатушку, ей дали умыться, но она все равно чувствовала себя грязной и знала, что от нее разит мочой.

— Почему вы оказались в Перу? — спросил Мерида.

— Я независимый журналист и получила заказ от канала Ти-эн-пи в Лиме. Я прилетела сюда, чтобы снять материал для документального фильма об открытии на раскопках неподалеку от Мачу-Пикчу.

— Верно, — сказал Мерида.

Как же ее бесит этот тип!

— Это что, проверка? Зачем вы спрашиваете, если и сами все знаете?

Мерида откинулся на стуле и костяшками пальцев простучал по столу дробь. Сигарета, торчащая из уголка рта, дымила прямо в глаза, и он часто моргал.

— Чуть больше недели назад в лагере археологов, о котором вы говорите, обнаружили тела двенадцати человек. Среди них — ваш оператор и звукооператор, гражданин Великобритании доктор Эдельман и многие другие. Все они были мертвы. Причем погибли такой страшной смертью, что даже рассказывать об этом жутко. Убиты. Сожжены. Застрелены. Уцелели только вы. — Он глубоко затянулся. — И сидите здесь, живая и невредимая. Вы не находите, что это любопытно? Скажите, мисс Стоун, почему вы сидите здесь, живая и невредимая?

Коттен хотелось ответить: светлячки были слишком заняты переноской хрустальной таблички возрастом в пять тысяч лет, поэтому не стали отвлекаться и сводить ее с ума, чтобы она тоже совершила самоубийство. Но вместо этого произнесла:

— Не знаю.

— Тогда расскажите о том, что вы знаете. — Он раздавил в пепельнице наполовину выкуренную сигарету.

Коттен заправила прядь волос за ухо.

— Тем вечером мы ужинали и выпили немного самогона, который приготовили местные землекопы.

— Самогона?

— Алкоголя. Какого-то самодельного алкоголя.

— Ах, гуафарина, — сказал Мерида и что-то записал в блокноте. — Что потом?

— Напиток был крепким, и мне стало плохо. Поэтому я ушла в свою палатку. Попыталась заснуть, но не смогла.

Мерида открыл бумажный пакет, который лежал на столе рядом с блокнотом.

Коттен умолкла, глядя, как он достает коричневую пластмассовую бутылочку.

— Ативан. Аптека «Си-ви-эс», Форт-Лодердейл. Для Коттен Стоун.

— Да, это мои таблетки. И что?

— У вас бывает депрессия? Психологические перегрузки? — Он встряхнул пузырек, и таблетки глухо стукнули о пластик. От голых стен отразилось эхо, похожее на треск гремучей змеи. — Наверное, это тяжело — подняться к вершинам славы и упасть вниз. У вас ведь из-за этого депрессия? — Мерида помолчал, словно обдумывая следующий вопрос. — На что вы готовы пойти, чтобы снова стать звездой?

— У меня сейчас непростой период в жизни. Но к происшествию в горах это не имеет отношения. Да, ативан — антидепрессант, но он не предназначается для буйных. Я лечусь не от приступов агрессии, если на это вы намекаете. И я непричастна к гибели Эдельмана и остальных людей. Той ночью что-то произошло, и это что-то заставило их убить друг друга или самих себя.

— Хорошо. Вы можете утверждать, что у вас не бывает приступов, но вряд ли проводили клинические исследования о том, что будет, если смешать ваше лекарство и гуафарино. Возможно, такое сочетание могло серьезно сказаться на вашей психике.

Внезапно Мерида умолк, и лицо его прояснилось. Он наклонился вперед:

— Или предположим, большая доза вашего лекарства случайно попала в питье. Трудно представить, как это могло подействовать на тех, кто его выпил. А вдруг эта смесь вызывает галлюцинации, провоцирует мысли об убийстве или самоубийстве? Известно, что такой побочный эффект вполне возможен. Теперь представим, что вы решили не принимать участие в пирушке. Как же вам повезло — единственная во всем лагере вы не стали пить это зелье. Становится ясно, почему вы остались живой и невредимой. Ну и как же ваше лекарство могло попасть в напиток?

Его тон, высокомерный и презрительный, резал слух.

— Мне очень не нравятся ваши предположения. Поймите, инспектор Мерида, я не имею отношения к тому, что случилось с моими друзьями и доктором Эдельманом. Для меня их гибель — такая же трагедия, как и для остальных. Той ночью я почувствовала себя нехорошо, поэтому пошла к себе в палатку и легла спать. И тут в лагере начался кошмар.

Она пропустила лишь одну деталь — о том, как напугал ее перевод надписи, где говорилось о дочери ангела. Мерида, кажется, не упоминал о хрустальной табличке. Значит, светлячки действительно забрали ее? Но если это так, то в живых не осталось никого, кто о ней знает. Записи Эдельмана обратились в пепел — значит, никаких документов об этой находке тоже не сохранилось. Только разговор Эдельмана с Ричардом и Марией. Как же их фамилия?

— Мисс Стоун!

— Извините. Я пытаюсь вспомнить, что произошло. Примерно час я пыталась уснуть, потом услышала крик доктора Эдельмана — точнее, вопль. Я выскочила из палатки и окликнула его. А потом Хосе… Я увидела Хосе…

Она увидела эту картину — отчетливую и жуткую, и ее голос, который становился все резче, задрожал.

— Он бежал по лагерю мимо меня, охваченный пламенем. Я не поняла, что случилось. Я стала искать друзей. Потом споткнулась о тело Пола Дэвиса. Его убили ножом… перерезали горло. Нож был у него в руке. Я нашла Эдельмана в его палатке; он был убит выстрелом в голову, а рядом с ним на полу лежало ружье. Кажется, я слышала крики Ника Майклса, но его самого не видела. — Коттен стало дурно — так живо она все это представила. Запах горящей плоти Хосе, шлепок, с которым мозги Эдельмана упали на пол… — Я испугалась и не знала, что делать. Я побежала… побежала прочь от лагеря и…

Дверь открылась, и на пороге возник человек в голубом деловом костюме.

— У меня есть отчет, и вы должны на него взглянуть, инспектор Мерида, — произнес он по-английски.

Мерида резко отодвинул стул и, побагровев, выпрямился.

— Сюда запрещено входить без разрешения! Ваш отчет может подождать.

— Нет, сэр. — Человек бросил папку на стол. — Не может.