Система-Самоцветы 4: Танец серебра - Александр Герда

Николай доставил нас к деду Степану, у которого уже все было готово к нашему приезду. Вот же мудрый старик! Первым делом он отправил нас в баню и как следует попарил, а уже потом, за ужином, после того как мы немного отошли, стал задавать вопросы.

— Как съездили? Удалось повидать подругу свою?

— Да, — хмуро кивнула Латунина. — Увиделись. Поговорили о том, о сем. Ну, а больше нам видеться и ни к чему.

— Вот и хорошо, что повидались, — кивнул старик. — Я было посидел, подумал… Вот и решил, что возвращаться вам оттуда пешком придется! А это не дело. Места там глухие, вот и решил за вами Николая отправить. Чего ему дома бока отлеживать? Хоть какое-то полезное дело сделает, правильно?

— Спасибо, дед Степан, — сказал я.

— Да не за что, — махнул рукой старик. — Дело житейское. Машина, кстати, ваша в порядке, так что не беспокойтесь.

— Мы у вас еще сегодня переночуем, а домой уже завтра поедем, хорошо? — спросил я.

— Это сколько угодно, мне не жалко. Дом большой, места много, так что хоть до следующего Нового Года живите, заодно и с огородом мне поможете.

— Ладно, мужчины, вы тут немного без меня посидите, мне нужно свой телефон реанимировать, — сказала Вика и вышла из комнаты, оставив нас вдвоем.

Старик налил нам еще по рюмке водки, мы с ним чокнулись, выпили, закусили, затем он погладил бороду и посмотрел на меня внимательным, пронзительным взглядом.

— Ну, Максим из Москвы, а ты что расскажешь? Как поездка прошла?

Нет, все-таки почему-то мне кажется, что видел старик мой пистолет в прошлый раз и это сто процентов — моя способность шестого чувства обманывать не будет. Да и знал он зачем мы туда поехали, это тоже ясно как день. И что мне теперь ему говорить?

— Все хорошо, дед Степан. Справились на отлично. Ну живы, как видишь.

— Вижу, что живы, не дурак. Ну, а как Бессоновы в Станках поживают? Ксюшка? Братец ее?

— Налей еще по рюмке.

Старик помедлил, хмыкнул в бороду и налил нам водки. Мы снова выпили. Я закусил куском колбасы и она показалась мне какой-то безвкусной. Такое ощущение, что резину прожевал.

— Они уже никак не поживают, — сказал я и посмотрел на реакцию деда.

Он кивнул.

— Понятно. Батя?

— И батя тоже. Он сам так захотел, — объяснил я, чтобы не было никакого недопонимания по этому поводу. — Так что в Станках теперь никто больше не живет.

— Может оно и к лучшему, что так вышло, — вновь кивнул старик. — Болезнь эта их здесь давно всех смущала. Из поселка они уехали, да вот только легче от этого не стало. У некоторых животные домашние пропадали — собаки, кошки… Ну, а месяц назад дите у Верки пропало из детского сада. Так и так дело самосудом закончилось бы… Ну да ладно, теперь это прошлое… А что у девки твоей с ногой? Хромает она чего-то и кровь на штанах…

Ты гляди какой глазастый мужик, как он успел заметить? Она уже и ходит нормально как по мне.

— Подруга ей слишком обрадовалась, — ответил я и бросил в рот кусок сыра. — Ножом изрезала от избытка чувств. Но ничего страшного, там царапина, так что скоро заживет. У меня жена вообще живучее создание, на ней как на кошке все заживает, так что не стоит переживать.

— Да? А то смотри, если нужно у меня мазь хорошая имеется, могу достать.

Я махнул рукой, мол, ни к чему. Оно и в самом деле было так, регенерация у Латуниной работала лучше любой мази, это совершенно точно.

Водка, тем временем, понемногу давала о себе знать. Руки и ноги заметно потяжелели, а глаза закрывались сами собой. К тому моменту, когда в комнату вошла Вика, я уже практически спал за столом, а голос деда Степана гудел где-то далеко на фоне, будто он говорил вовсе из другой комнаты.

Последнее, что я помню, это как меня взяли под руки и потащили на кровать, а дальше лишь запах сена. Густой, насыщенный аромат комфорта и душевного покоя…