Однажды в Марчелике 3 - Лео Сухов

Говорят, что кошки умеют быть грациозными в любой ситуации. А также в любом месте – и почти в любой момент времени. Так вот, если бы в комнате присутствовала кошка, она бы уже удавилась бы от зависти при виде того, как двигается Самая Старая. Из простейшего действия – сесть в кресло – она умудрилась сотворить практически танец…

Несколько минут прошло в молчании. Молчала Пелла, считая, что она тут просто за компанию. Молчал Дан, который считал, что переговоры стоит начинать тому, кто их запросил. Молчала Самая Старая, у которой на это, несомненно, тоже имелись причины – но едва ли их сумел бы понять человек. У людей, наверно, их даже причинами не назовут.

Наконец, Самая Старая открыла аккуратный ротик и произнесла чарующим голосом:

– Ита-ак, рабы верну-улись! – этот мелодичный тембр проникал в самую глубину сознания, заставляя отзываться на него, следовать ему, идти за ним…

Во всяком случае, Пелла явно ощущала что-то подобное. Что ощущал Дан, она не знала. А если бы узнала, то очень удивилась.

Потому что Дан злился.

– Верну-улись, чтобы служить! – продолжала Самая Старая.

– Хреном тебе по балде, а не служить, дендроид… – хриплый бас касадора разорвал волшебство, растоптал сказку, а заодно и безжалостно вырвал Пеллу из цепей подчинения. – А если ещё раз так сделаешь, я постараюсь прервать твою жизнь раньше, чем прервут мою!

– Вы и в самом деле измени-ились… – задумчиво заметила Самая Старая. – Как ты защитил сознание, раб?

– Всё, переговоры окончены! – Дан остался спокоен. – Вы нас как, сразу убьёте или сначала выпустите?

– Что я сказала не так? – удивилась Самая Старая. – Оши-иблась в слове?

– Ты назвала меня рабом, – выразительно пояснил Дан.

– В вашем языке слово «раб» обозначает кого-то, кто до-олжен вечно служить своему хозяину? – уточнила Самая Старая.

– Всё верно, – кивнул Дан.

– Тогда мне непоня-атно, в чём я ошиблась… – призналась его собеседница.

– Ты хотела поговорить? – уточнил Дан.

– Всё так, – согласилась Самая Старая.

– Ты сама нас пригласила? – вновь уточнил Дан.

– Всё верно, – снова подтвердила Самая Старая.

– Рабов не просят о переговорах, – пояснил Дан. – Рабам приказывают. А мне ты приказывать не можешь. И не будешь. Если хочешь говорить, называй меня Даном. Услышу ещё раз слово «раб» – и переговоры закончены.

– Ладно, это прие-эмлемое условие… – немного помолчав, решила Самая Старая. – Тогда задам тебе вопрос напрямую, Дан… Где наш эвакуационный транспорт?! Прошло сто пятьдесят тысяч циклов! Сколько можно ждать?!

Как может догадаться читатель, это был долгий и тяжёлый разговор… И не потому что Дан и Пелла узнали какую-то особо страшную правду. А, скорее, потому что собеседники временами просто не понимали друг друга. Конечно, страшные рассказы тоже прозвучали, но они не трогали ни Самую Старую, ни Дана, ни даже Пеллу – потому что всё случилось давно и уже быльём поросло.

В общем, немало сил было потрачено, чтобы найти точки соприкосновения. И достигнуть взаимопонимания достаточного, чтобы не тянуться к револьверам – или к чему-то, чем пользуются жители центра Марчелики в качестве оружия. Однако, шаг за шагом, картина далёкого прошлого раскрывалась перед Пеллой и Даном во всей своей красе…

Жили-были в давние времена на одной планете чудесные создания – ходячие деревья. Их планета была скудна на ресурсы, и расти в одном месте было бы форменным самоубийством. Поэтому деревья всё время ходили по её просторам, выискивая необходимые минералы.

А вместе с ними по просторам негостеприимной планеты перемещались их симбионты – маленькие живые существа, строившие в деревьях свои гнёзда или ульи…

Миллиард лет понадобился этим маленьким существам, чтобы обрести разум. Росли бродячие деревья, а с ними увеличивались размеры симбионтов и их многообразие. И однажды настал тот миг, когда небольшая группа симбионтов додумалась, как взять своё дерево под полный контроль. Так и началась история тех, чьим потомком была Самая Старая…

Славная история!

Великая история!

Жаль, что почти полностью забытая…

И всё же нынешние жители конгломератов ещё помнили, как их народ впервые обратил свой взгляд к звёздам. А обратив, решил их достигнуть. Тысячелетиями они выращивали новые виды деревьев, которые будут способны путешествовать в космосе. И, наконец, первое дерево вышло на орбиту их планеты. Да-да… То, на что у людей ушло примерно пятьдесят лет, у древесных симбионтов заняло куда больше времени.

Ведь их планета и в самом деле была очень скудна на ресурсы. Если бы на ней оказался человек, то посчитал бы её практически пустой – да ещё и непригодной для жизни.

Тысячелетия – да что там, десятки тысячелетий! – древесные симбионты готовились к межзвёздной экспансии. Спустя какое-то время они научились работать с минералами, обнаруженными в своей звёздной системе, и дело наконец-то пошло на лад. Огромные деревья, бывшие их домами, космическими кораблями и смыслом существования, обзаводились новыми элементами, усложнялись всё больше и больше…

А потом были десятки тысяч лет межзвёздной экспансии!.. Империя древесных симбионтов ширилась и росла. Вот только братьев по разуму им никак не удавалось встретить. Так уж получилось, что в окрестностях их родной звезды было совсем немного планет, на которых была хоть какая-то жизнь…

Но однажды симбионты наткнулись на планету, которая показалась им ужасно агрессивной. И даже деревья там были настолько ленивые, что не пытались ходить – а росли прямо там, куда упало зерно.

Живые существа бегали по планете, где им вздумается, и варварски подъедали всю зелень на своём пути. А те, кому зелени было мало, вообще кушали других существ. Древесным симбионтам показалось удивительным такое положение дел. Ещё долгие годы они изучали планету – пока не обнаружили, что один из видов, обитающих на ней, успешно применяет простые инструменты.

Конечно же, речь идёт о Земле – где предки людей как раз начинали свой исторический путь. Древесные симбионты сумели приручить некоторых из них, а затем и распространить их по своим колониям. А чтобы управлять этими агрессивными существами, были выведены те, кого теперь было принято называть «младшими». Видимо, речь шла о григио.

Со временем, конечно, симбионты узнали, что при избытке жизни такое положение дел, как на той агрессивной планете – скорее, правило, чем исключение. Жизнь вообще любит жрать сама себя, тем самым ограничивая собственное развитие – которое, в ином случае, приводит к её же вымиранию. Ну а далёкие потомки человекоподобных обезьян так и остались ручными слугами симбионтов. Рабами, которых использовали там, где условия были слишком суровыми или опасными.

Симбионтам казалось, что впереди ещё миллионы лет развития и эволюции. Ведь у них тоже были свои учёные – и среди них нашёлся тот, кого можно назвать дендроидным братом-близнецом Энрико Ферми с планеты Земля. Он утверждал, что жизнь в галактике – шутка крайне редкая, и планеты, пригодные для жизни, разбросаны слишком далеко в пространстве. А разум – так вообще разбросан и в пространстве, и во времени. И даже встреча со странными животными, которых удалось сделать рабами, была не иначе, как чудом.