Беглец - Виталий Останин

Лиса не отставала. Я бы даже сказал, что она красовалась передо мной. Точнее, напоминала ненавязчиво о том, что может сделать тысячелетний оборотень со слабым человеческим телом. Одному разбойнику, например, она просто смахнула голову с плеч. Не срубила, а именно снесла! Ударила лапой под ухо с такой силой, что несчастная черепушка слетела с шеи и деформированным куском плоти врезалась в ствол ближайшего дерева. Другому она откусила руку по плечо и оставила орать от боли. А третьего спеленала хвостами, некоторое время потаскала за собой на прицепе, а потом вздернула в воздух и разорвала на несколько частей.

Послание было максимально прозрачным — помни, с кем так дерзко себя ведешь. С тобой, мол, может, будет чуточку потруднее, но ненамного. И когда наша с тобой связь будет разрушена, судьба одного из этих несчастных станет твоей.

Я не был впечатлен. То, что она хотела сказать… Я ведь и так это понимал, без напоминаний. Но сделал в памяти еще одну зарубку — найти слабое место у своей вынужденной союзницы. Чтобы потом не ходить по лесу без головы.

— Ноу Ниу, давай к загону, я выгоню крестьян! — крикнул я, когда с группой разбойников было покончено. Отметил (не без удовлетворения), что пару ударов увлекшаяся Лисица все-таки пропустила.

Добравшись до клетки из жердей, я активировал «воодушевление» и крикнул пленникам, чтобы они выходили.

— Идите за этими людьми! — приказал им, указывая на четверку желтоповязочников. — Они друзья. Отведут в безопасное место.

И, убедившись, что на этот раз пленники послушались, снова запрыгнул на оборотня.

— Давай поводим их немного по лесу, девочка. Пусть наши слуги подальше уведут людей.

А через час принимал благодарности спасенных. И пытался придумать, куда теперь их деть. Таскаться с такой толпой людей по лесу — дурацкая затея. Конечно, можно было просто отпустить их на все четыре стороны, предоставив каждого своей судьбе, но тогда можно было и не устраивать эту спасательную операцию. Крестьяне второго века не горожане двадцать первого, в лесу выживут прекрасно. Часть даже доберется до руин собственной деревни и начнет ее восстанавливать, но большинство все же снова попадет в плен. Не к этой шайке, так к другой.

Либо… Да, по сути — это единственный выход.

— Слушайте! — включив одновременно «воодушевление» и «громовой голос», крикнул я. Дождался, пока все замолчат, после чего указал на желтоповязочников и продолжил: — Эти четверо поведут вас во владения хоу Вэнь Тая, к городу Юйчжан. В пути они позаботятся о вас, вы же должны слушать их, как деревенского старосту или государственного чиновника. По прибытии они передадут вас на попечение правителю, а он определит вам место для жительства на своей земле. Знайте, он не жестокий и не душит своих людей налогами, там вы сможете жить и трудиться в безопасности!

Такое вот решение. Стратегическое, можно сказать. И людей спасти, и свою экономику чуточку усилить. Ну а что? Должен же я получать дивиденды за свои поступки! И сказал ведь правду. А «желтые» не подведут, в дороге не бросят, я это понял, когда Гуань сказал, что освобождение пленников — достойный поступок. Не выгорели, значит, идеалы в душе старого мятежника.

Бросив на него взгляд, я получил поклон, сделаю, мол, не сомневайтесь.

— А почему вы не пойдете с нами, хоу Вэнь Тай? — раздался вдруг голос из толпы.

Я вздрогнул. Вот этого я не ждал — что кто-то из пленников опознает меня. Вероятность этого была настолько мала, что я даже в расчет ее не брал. Ну откуда крестьянин может знать в лицо главу фракции? Я же не езжу с визитами по селам, портреты на монете не чеканю. Блин, на дворе второй век всего, подданные поколениями не видят своего владыку, только и знают, как его зовут.

И надо же такому случиться, что среди пленников окажется тот, кто когда-то видел и запомнил мое лицо. Причем — вот же совпало! — видел, запомнил и при этом жил достаточно далеко от новостей, чтобы не знать, что меня, вообще-то, «убили».

Нечего сказать — облажался я по-крупному. И ничего, главное, не сделаешь уже. Ну, разве что можно устроить резню, чтобы не осталось ни одного свидетеля. Сознавая, что настоящий китайский правитель, скорее всего, пошел бы на это, я тем не менее так поступить не мог.

— У меня есть дела на западе, — ответил я.

Нашел глазами мужика, который меня опознал, и понял, как он это сделал. Левой руки по локоть у него не было, а через лицо шел уродливый шрам от удара мечом. Этот человек когда-то был моим солдатом, который после ранения получил компенсацию, земельный надел и стал крестьянином.

— И я буду благодарен, воин, если ты, и все вы, не станете распространяться о том, что видели меня здесь.

С тем же успехом можно было попытаться погасить степной пожар сильным ветром. Глядя на меня, люди кивали, в унисон заверяли, что, конечно же, будут хранить эту тайну. Но я понимал, что, стоит им выйти из леса, и информация о том, что Стратег Вэнь жив, полетит во городам и весям. Тут бабы проговорятся, там мужики в трактире растреплют. Две-три недели — и это оптимистичный прогноз — и информация о чудесном воскрешении главы фракции дойдет до моего тестя.

Правду говорят: не делай добра — не получишь зла!