Открытие себя - Владимир Савченко

Эти слова вызвали бурю аплодисментов, а председатель Полундра прекратил на минуту поматывать головой, как лошадь в жару, и возгласил:

– Три кварка для мистера Кларка! А теперь их уже пять…^[5] Три для Кларка, а остальные для кого? Или три равно пяти?..

Эти слова вызвали восхищенный шепот. Мой сосед справа, чей лоб достиг предельной багровости, вдруг поник головой, стал сползать со скамьи. «Видишь, я тебе говорил: это драма, драма идей! – бормотал тесть, помогая мне оттащить пострадавшего к стене. – Давай тиктакол».

– Омбратно мблагодарю, – продолжал докладчик. – Поэтому необходимо ввести еще одну характеристику кварков, которая уж точно объяснит все загадки взаимодействия адронов, лептонов, бозонов и выпендронов: вкус. Вкус! – Ей Мбогу Мбаве поднял янтарный палец, причмокнул и облизнулся. – Объясню для тех, кто имеет извилины, как при этом будет соблюдаться принцип безвкусности нуклонов, аналогичный их бесцветности и беззапаховости. Вспомним, какие ароматы мы приписываем кваркам: n – благоуханный, а – приятный, s – нейтральный, с – противный и b – зловонный. Если их все смешать, то в нуклоне все запахи уничтожатся и выйдет, что частица не пахнет. Что мы и знаем: как тик на так, так и так на тик – все равно выйдет и так, и сяк, и не так, и не сяк! – (Аплодисменты.) – Мблагодарю. Так и со вкусом. Четыре основных вкуса: сладкий, горький, кислый и соленый – суть четыре новые «каки». Если смешать сахар с солью, кислоту – с горечью, а потом все вместе, то у смеси никакого вкуса не будет – или, выражаясь математически, вкус будет нулевой. Таким образом, те, кто еще не впал в кретинизм, согласятся, что для нуклонов – комбинаций кварков – соблюдается интегральная безвкусица. При упоминании в литературе все, кто еще не потерял совесть, должны писать так: принцип безвкусицы Ей Мбогу Мбаве-Така. Я кончил! Прошу мзадавать вопросы.

– А… у пятого кварка какой вкус? – спросил кто-то из дальнего ряда, когда стихли овации.

– Мм… Это будет зависеть от его заряда, странности, цвета, спи́на и беспардонности, – ответил Мбогу. – По моим расчетам, он будет кисленький и чуть пряный.

Спрашивавший рухнул на пол. Медики поспешили к нему.

– Три кварка для мистера Кларка! – снова беспечально возгласил академик Полундра. – Три равно пяти, запах равен очарованию, вкус равен цвету. Хочу – я человек, хочу – я чайник! – Он свесил голову и пустил нитку слюны.

Затем слово взял контрдокладчик. Как ни значительны были идеи доктора Мбаве, но в сравнении с высказанными доном Самуэлем из Эдессы они выглядели детским лепетом. Дон Швайбель-старший предал осмеянию и отверг не только «кулинарные рецепты» предыдущего докладчика, но и все термины – по его словам, из лексикона благородных девиц, – в которых погрязла физика кварков.

– Все эти «шармы», «ароматы», «цветы» и «красоты», уважаемые коллеги, – говорил он резким голосом, – не для мужчин. То, что есть и еще понадобится для описания кварков, находится здесь! – И дон Швайбель жестом фокусника извлек – непонятно откуда – и с треском развернул в веер колоду игральных карт. – Смотрите: главная степень свободы – масть. Бубны, пики, трефы и черви. В каждой масти кварки распределяются от шестерки до туза. И наконец, третья «кака», самая важная, чего в «шармах-вкусах-ароматах» не сыщешь: козыри! Козырный кварк, будь он даже шестерка, кроет всех!..

Дальше в докладе уверенно замелькали термины для взаимодействий и комбинаций микрочастиц: «взятка», «сдача», «перебор», «пас», «очко», «большой шлем из бубновых кварков» и так далее. Чувствовалось, что дон Самуэль свое дело знает туго.

Впечатление от доклада было таким, что Имельдин с помощниками просто сбились с ног. Когда же начался третий пункт программы, обсуждение, то они и вовсе перестали оттаскивать инсультных, а ходили по рядам, перешагивая через тела, и на месте делали инъекции. «Вы не теоретик, вы карточный шулер! – кричал на Швайбеля академик Мбаве, выставив извилины и махая руками. – Вас в гостинице били!» – «А вы поваришка, – резал в ответ тот, – ваше место в харчевне, а не лаборатории! Все ваши опусы – стряпня на тухлом масле!» – «Три кварка для мистера Кларка!» – в последний раз воскликнул Полундраминуссигмагиперон и, склонившись к соседу, укусил его за ухо. Тот завизжал, вскочил; в президиуме началась свалка.

Должен признать, что мне нравилась живая творческая обстановка дискуссии: чувствовалось, что люди вкладывают душу в решение проблем. Правда, кусать за уши – это, пожалуй, слишком, но в средневековых диспутах случалось и не такое. Концепция Самуэля Швайбеля-старшего о внедрении картежной терминологии в науку меня, человека строгих правил, конечно, увлечь не могла. Но вот идеи доктора Ей Мбогу… Я почувствовал тягу высказаться по этому поводу, повернулся к двоим, сидящим позади:

– Послушайте, но ведь все зависит от созревания этих овощей: их цвет, запах, вкус… и даже вес. Это должно быть главной характеристикой, степень созревания!

– Каких овощей? – спросил один.

– Ну, кварков.

У обоих лбы предельно побагровели, глаза подернулись пленкой и закатились – и они осели на пол.

Уходил я из академии под большим впечатлением. Впоследствии до конца дней багрово-сизый цвет у меня никогда более не ассоциировался с носами пьяниц.

Теперь я знал, что таков цвет напряженной теоретической мысли.