Неприступный Севастополь. Стержень обороны - Анатолий Сарычев

Непосвященному наблюдателю казалось, что движутся сами горы над обрывистыми склонами мыса Херсонес. Маскировка броневых башен батареи была идеальной. Сети и фанерные щиты, камуфляжная пятнистая раскраска надежно скрывали ее от немецких наблюдателей и воздушных разведчиков-корректировщиков.

Массивные башни вращались с грацией динозавров, поражая легкостью поворота десятков тонн броневой стали и мощнейших орудий. Огромные стволы медленно поползли вверх, принимая заданный угол возвышения.

Глубоко внизу, в железобетонном массиве второй башни, в стальной тесноте Центрального поста управления артиллерийской стрельбой Алексей на карте вычерчивал транспортиром и линейкой траекторию будущего полета снарядов. Красный пунктир упирался в точку между городом Саки и поселком Николаевка. Передовые разведывательные посты установили движение по дороге большого скопления немецких войск. Гитлеровцы шли форсированным маршем, стремясь захватить Севастополь с ходу.

Алексей провел еще один красный пунктир и надписал расчетную дальность – пятьдесят два километра. Рядом указал тип боеприпаса и режим ведения огня: «280-мм. Сд/б подкалиберн. Акт-реакт. обр. 1941 г. 2 на 2 залп. С корректир. от передового н/п.»

Офицеры боевого управления вместе с командиром еще раз уточнили расчеты и ввели данные в электронный счетно-решающий блок прибора управления огнем. Те же данные ввели и в стандартный электромеханический вычислитель. Разница составила допустимые значения.

– Товарищ командир батареи, получены осредненные данные для стрельбы.

– Осредненные данные утверждаю. Передать их на принимающие приборы горизонтальной и вертикальной наводки.

Офицер продиктовал колонки цифр матросу, а тот ввел данные для передачи расчетам орудийных башен.

– Осредненные данные переданы.

– По готовности – огонь! – отдал приказ Алексей.

* * *

В стальной тесноте башен мощные электромоторы подняли зарядник со снарядом из «карусели» автомата заряжания – это тоже была модернизация Алексея. Благодаря этому механизму, как на современных ему, «попаданцу», танках, темп стрельбы орудий вырос с двух-трех до пяти-семи выстрелов в минуту.

– Лоток загружен!

– Снаряд и заряд дослан! – Лязг штанги досылателя не заглушает команды, а как бы оттеняет их, придавая оттенки смысла, который понимают лишь артиллеристы.

Стальной лоток зарядного устройства ныряет вниз под вой электромотора.

– Затвор закрыт! – Массивный поршень плавно становится на место и совершает оборот, запирая сотни килограммов стальной смерти в казеннике мощного орудия.

– Запальная трубка вставлена!

– Есть трубка.

Наверху, на месте командира первой башни, лейтенант Александр Конякин проверил по принимающему прибору значения углов наводки и продублировал их на посты вертикального и горизонтального наведения орудий. Получив подтверждение, щелкнул переключателем. Багровый свет лампы боевого освещения под броневым потолком заостряет черты его молодого лица. Офицер снова щелкает переключателем – в башне привычно звучит ревун. Залп!

С коротким ударом и лязгом массивное стальное тело орудия откатывается назад от отдачи. Здесь, под слоем башенной брони, не слышен ужасающий грохот двенадцати дюймов линкорного калибра. Но вот встряска от залпа чувствуется. Выстрелы правого и левого орудий, разделенных внутренней броневой переборкой, происходят синхронно – настолько слаженно работают артиллеристы.

Лейтенант Конякин тут же раздает приказы:

– Продуть ствол, открыть затвор. Да смотри там, сачковой – не поймаешь брандтрубку, полезешь в шахту зарядника копаться, а то и в «карусель» подачи снарядов!

«На флоте бабочек не ловят!» – при открытии массивного поршневого затвора вылетает запальная трубка – ее-то и должен поймать сачком матрос. Трубка – многоразовая и дорогая, без нее выстрел невозможен.

– Поймал! – Матрос удачно подхватил сачком ту самую злополучную трубку.

– Прочистить запальное отверстие грибовидного стержня и охладить его. Давай быстрее, язви вашу душу! – как всегда, витиевато, по-флотски завернул комендор орудия Александр Бондарь.

Лейтенант Конякин снял массивную трубку телефона внутренней связи.

– Первая башня – Центральному. Есть залп!

– Центральный пост – принял. Перезарядка. Углы наведения прежние – залп! – раздался в трубке голос командира батареи.

– Есть залп!

Снова работа «богов войны» отражается нервной дрожью земли. Новый залп, полный – из четырех орудий вспарывает отдающий сгоревшим порохом воздух. От раскатистого мощного грохота стрельбы «двенадцатидюймовок» скальный массив тряхнуло, как от землетрясения. Клубы угольно-черного дыма от нескольких сотен килограммов сгоревшего в каналах стволов пороха подсветили багровые сполохи.

Тридцать пятая береговая батарея открыла огонь вечером 31 октября 1941 года сверхдальнобойными подкалиберными снарядами, поддерживая огнем 54-ю батарею лейтенанта Ивана Заики.

Сутками ранее – 30 октября 1941 года залпы береговой батареи лейтенанта Ивана Заики ознаменовали начало битвы за Севастополь. Той самой, к которой так долго и основательно, на основе уникальной «памяти попаданца» готовился Алексей, волей судьбы ставший командиром самой мощной, 35-й бронебашенной батареи.

* * *

Радиограмма на 35-ю батарею пришла около пяти часов вечера 30 октября. Алексей зашел в радиорубку и пробежал бланк сообщения. На него вопросительно смотрел начальник связи младший лейтенант Василий Афанасенко.

– Началось, Вася. Гитлеровцы атаковали батарею Вани Заики, это неподалеку от Качи. – Алексей тяжело вздохнул. – Готовь шифрограмму в штаб береговой обороны генерал-майору Моргунову: «Готов немедленно поддержать огнем 54-ю. Имею соответствующий боекомплект. Капитан 35-й, Лещенко».

– Понял, передам лично.

– Хорошо, буду ждать ответа.

Алексей направился в снарядные погреба. Здесь на стеллажах лежали в полутьме стальные «консервы Апокалипсиса» – двенадцатидюймовые снаряды, вес самого тяжелого составлял 470 килограммов. Командира батареи встретил старшина кладовщиков боепитания, тезка, Алексей Побыванец.