Империя из песка - Кайла Олсон

Я не собираюсь впутывать сюда отца – и я не намерена упоминать, что все знания достались мне ценой его жизни… и, наверное, смерти.

– И совсем не обязательно, что здесь находятся наши враги, – добавляю я. – Может, здешние обитатели таким образом контролируют пространство. Ведут учет…

Хоть я и не признаюсь вслух, но сомневаюсь, что в храме вообще кто-то есть. Если их внимание не привлекли наши громкие голоса, то это должна была сделать Хоуп, зацепившая лазер. Но, с другой стороны, а зачем устанавливать столь страшную систему, если внутри нечего охранять?

– Голосую за то, чтобы свалить, пока мы еще живы, – говорит Алекса. – Финнли точно нет в храме. А лазеры… на части они бы ее порезали.

– Жуть какая, Алекса! – возмущается Хоуп.

Но Алекса права. Сквозь лазеры нереально прорваться. Лучи проходят слишком близко к земле, друг к другу, ко всему – мы превратимся в кровавое месиво, не добравшись и до второй арки.

– А может… – начинаю я, не уверенная, стоит ли доверять спутницам свои мысли. Если мои предположения верны, то получается, что Финнли и впрямь выкрали из нашего лагеря. Она бы не сумела преодолеть лазеры без чьей-то помощи, а раз никто не явился к нам на подмогу, то с чего бы им выручать Финнли?

Наконец, высказываюсь, ведь если я не ошиблась, то Финнли надо спасти.

– Вдруг она в ловушке, я имею в виду – там, в храме!

Но, честно говоря, спасение Финнли – не единственная причина, по которой я хочу проникнуть внутрь. Мне невыносимо думать о том, что мы повернем назад после всего, что с нами произошло. Когда мы настолько близко. Я должна узнать, что скрывается в стенах храма. Должна убедиться, что хоть какая-то часть записей отца – правда.

– А мне плевать на Финнли, – откликается Алекса, и Хоуп морщится. – Чего? Я ее почти не знаю, и она меня чуть ли не в вожаки записала. За что мне ее любить-то?

Вожаки – диктаторы и тираны нашего поколения. Каждый правит одним из пяти огромных – бывших пятидесяти не столь уж огромных – Соединенных Штатов. Именно вожаки подточили изнутри Пентагон, ЦРУ, Белый дом, Голливуд, «Лигу плюща» и Красный Крест. Они свергли «ИнвайроТек», где работал мой отец. И пока он, вероятно, где-то гниет, его коллега-предатель, Антон Зорнов – тот, из-за кого компанию и сумели развалить, – получил звание пятого вожака в их, скажем так, «пентумвирате».

Они живут как короли – точнее, они считают, что короли должны жить именно так. Они верят, что власть не закрепить, пока навсегда не сломишь противника. И никто не пытается уличить их в лицемерии. Переход из шавки в альфы – это как из грязи в князи, только возведенный в ранг подвигов. Волки настолько почитают своих вожаков – еще бы, ведь те свергли богачей! – что не понимают, как променяли одно на другое, такое же паршивое.

Власть для Волков имеет привкус крови, и нескольких капель им явно недостаточно.

– Почему ты боишься своих, Алекса? – Взгляд Хоуп становится жестким. – Что ты натворила?

Я совсем забыла, что Хоуп многого не знает. Что взрывы, которые заставили людей решиться на побег, устроила Алекса. Я не стала откровенничать с девчонками, чтобы не лишиться малой толики возникшего между нами доверия. Вдруг на материке кто-то сумел сложить по кусочкам картину случившегося, а здесь прячутся Волки, которые поддерживают связь со Стаей? Если так, то сразу понятно, почему Алекса не горит желанием испытывать судьбу.

Но Алекса, похоже, предпочитает рискнуть и не раскрывать свои тайны Хоуп.

– Я не боюсь, – заявляет Алекса с непроницаемым видом, и черты ее лица каменеют. – Я пойду первой, – добавляет она ледяным тоном.

Несмотря на то что в моей голове буквально заходятся воем тревожные сирены, я предлагаю зайти с какой-нибудь другой стороны – хотя бы через руины, на которые мы наткнулись вначале.

Хоуп старается не наступать на раненую ногу. Кровотечение прекратилось, ссадина превратилась в темную корочку.

– Разве им понравится, что мы вломимся через неохраняемую часть храма? – спрашивает Хоуп. – Не уверена, что мы делаем правильно, ребята.

Но в итоге именно так мы и поступаем.

Каждый следующий шаг мы проверяем листьями – взмахиваем ими перед собой, проверяя, не разрежет ли нас пополам. Пару минут мы продвигаемся – причем идем в гору, – но, к счастью, без приключений. Никто не получает ран, листья остаются целы: нам не встречается даже ядовитый мох.

– Когда вернемся на берег – весь день просплю! – стонет Алекса.

– И я, – произносит Хоуп. – Буду спать целую вечность.

В кои-то веки мы полностью понимаем друг друга. От долгой ходьбы и веревочных мостиков у меня ноют мышцы. Денек на залитом солнцем песке под шум волн кажется мне лучшим лекарством. Может, нам стоило принять Убежище на пляже за свое собственное – и дело с концом.

Когда достигаем цели, меня охватывает гордость:

– Кажется, дальше есть проход!

Отсюда видно, что груда камней, лежащих на земле, раньше была стеной. Мы находимся посреди внутреннего дворика. Он, в принципе, неплохо сохранился, однако у дальнего угла зияет вертикальное отверстие. Осторожно приближаемся.

В дыру можно пролезть – и попасть внутрь храма.

– Ладно, вперед, – говорю я.

Надеюсь, нас не поджидают ни лазеры, ни иные меры безопасности. Мы движемся с опаской, предусмотрительно прислушиваемся – нет ли рядом людей, и какая теперь разница, с оружием или без пушек?.. Но в храме царит тишина, нарушаемая лишь шорохом наших шагов.

Большую часть пути мы проделываем в темноте – свет изредка слабо проникает сквозь трещины в стенах. Наконец коридор выводит нас в помещение вроде ротонды. Окна, вырезанные в потолке, пропускают лучи солнца всякий раз, как ветер шевелит густую листву над ними. Здесь прохладно, но стоит затхлый запах, отдающий гнильцой. Не хочу даже знать, что скрывается в тенях. Ох, если б только сюда задувал ветерок…

– Ребята!

Голос Хоуп заставляет меня насторожиться – таким тоном говорят те, кто первым замечает, как трещина в толще снега начинает превращаться в лавину. Словно, если говорить достаточно спокойно, можно спасти город у подножия горы от неминуемой гибели. Хоуп повернулась лицом к стене – неподвижная, напряженная. Скудное освещение не позволяет мне разглядеть, что она обнаружила.

– Тени, – произносит она сдержанным тоном. – Они как живые.

Сперва я различаю звук: стремительно ринувшиеся вперед тысячи крошечных ножек, клацанье раковин. Поток жуков напоминает целый водопад – темная целеустремленная масса, что окутала все выступы, уже заполняет пол. Из трещин появляются все новые жуки, их крупные тельца протискиваются в самые узкие щели.

Пол словно покрыт черным, поблескивающим ковром. Стоит пошевелиться, как под ногами раздается хруст.

– Пора выбираться.