Армагедец - Харик Бу

— Себя я и хотел предложить, — принося жертву, но не уступая инициативы ответил Ангелов. — Кто еще?

Взгляды большинства неожиданно обратились на пилота-командира, и тот, не удержавшись от улыбки, согласно махнул рукой.

— Виват командиру, — неожиданно провозгласила когнитолог, и все деятельно начали готовиться к выходу.

В считанные минуты были еще раз осмотрены и опробованы вездеходы, заправлены до отказа кислородные приборы, проверено специальное оборудование…

— Я уже думал, что этот гвалт не прекратится никогда, — с облегчением констатировал Райли, когда пыль из-под колес последнего вездехода осела на дальнем холме.

— А мне, честно говоря, чертовски хочется быть там, рядом с ними, — с неожиданной тоской в голосе признался физик.

— Ерунда! Вероятность появления этих самых люд-лей, на мой взгляд, значительно выше именно здесь, вблизи лагеря, — Райли говорил так, словно это банальная истина. Собеседник мгновенно уловил эту странную, подозрительную интонацию.

— Это почему же? — недоверчиво переспросил он.

— Так, интуиция. Да и, если верить Кёнигу, еще никому не удалось предсказать поведение этих существ.

— Если бы не Кёниг, мы бы уже все знали, — возразил физик убежденно.

— Мы бы не знали ничего, — с ударением ответил Райли и неловко перевел разговор на другую тему. — Альберт, я, честно говоря, раз десять пытался одолеть специальную теорию Ху, но так ничего и не понял, не мог бы ты помочь мне с нею разобраться, хотя бы в первом приближении…

— Ну да, хорошенькое дело, — хмыкнул физик. — Математический аппарат специальной теории относительности по сравнению с этим монстром просто детский лепет. Ху был гением, это правда. Весь смысл в том, что в моментальном перемещении вещества нет никакого нарушения классических физических законов.

— Как же так, — возразил Райли, чистосердечно не понимавший существа дела, что его всегда тяготило, — мы прошли это расстояние за доли секунды, а на Земле пролетели 36 лет, бред какой-то…

— Вот-вот! — ухватился за его последние слова Ангелов. — В этом-то и квинтэссенция. На самом деле, ничего не нарушается. Мы просто пронизываем пространство по времени, а оно-то идет по всем классическим законам, и на временной шкале никаких чудес не происходит. — Заметив по выражению лица собеседника, что требуется дополнительная аргументация, физик продолжил: — Если, например, материальное тело движется вдоль абсцисс, то по оси ординат его перемещение будет равно нулю. Верно? — Теперь настала очередь Райли. Он кивнул, а затем недоверчиво покачал головой:

— Так-то оно так, это на уровне детского сада, но… в нашем случае время как раз и проходит…

— Ну, так оно и есть, — подхватил с горячностью Ангелов, — если проходит время, то нашим перемещением в пространстве по его оси можно пренебречь…

— Это как же пренебречь, хорошенькое дело, 36 световых лет все-таки, — недоверчиво протянул Райли.

— Да хоть сто, — с уверенной улыбкой продолжал Ангелов, — по шкале времени все идет по законам, где скорость света — величина конечная, и мы ничего не нарушаем, но вот с пространством происходят превращения удивительные. Меняются его фундаментальные свойства. Камнем преткновения является на самом деле энергия. Пока мы не научились полностью освобождать энергию, заключенную в веществе, идеи Ху были чистой воды теорией.

— Все равно что-то тут здорово не так, — уныло не согласился Райли, в очередной раз убеждаясь, что понять эту «простую» истину он не сможет ни в классическом изложении, ни в адаптированном для «чайников» варианте, — это же надо, столько раз летал, а не понимаю как именно.

— Говоря честно, — продолжил физик спокойно, — мне всегда казалось, что половина из тех, кто преподавал мне теорию Ху, сами толком не разбирались, в чем там дело. В конце концов, миллиарды людей пользуются всеми благами цивилизации, ничего не понимая в принципах, на которых все это построено.

— Это перебор, верно? — возразил пилот-командир. — Но все равно забавно. Даже утешает в какой-то степени. Вот уж действительно, «специалист — это варвар, невежество которого не всесторонне». — И он вымученно улыбнулся.

Ангелов заинтересованно взглянул на собеседника, словно увидел его впервые.

— А вы «вещь в себе», Райли, сейчас редко кто цитирует Лема…

— А я и не помню автора, но мы как-то болтались в пустоте, когда выпали из вашего любимого Hoo's sub-space неизвестно где, и времени, с которым вы так лихо расправились на словах, у нас было в избытке. Меня спасал вот этот старенький ридер и математика, впрочем, это не новый фокус, по-моему.

— Как же вас нашли? — изумился физик.

— Шанс был, правда, один на миллион. Немного, верно? — ответил он, встретив изумленный взгляд собеседника. — Маленький лысый доктор, который не попал на борт из-за случайно выявленного нарушения сердечного ритма, заявил, что знает, как мог произойти сбой. Мне это рассказывали потом. Самого доктора уже не было в живых. Они в точности воспроизвели старт, и доктор ошибся точно так же, как и наш штурман-инженер, они тренировались вместе, вы же знаете, что совместные тренировки всегда приветствует начальство…

— Я где-то об этом читал, — заметил физик, задумчиво. — И вы продолжаете летать после всего этого? Это гораздо менее понятно, нежели физические теории.

— Это единственное, что я могу делать хорошо. Да и теперь я летаю для пополнения коллекции, вот провалим последнюю миссию — и на покой, — отшутился Райли.

Теперь настал черед удивляться физику. Он и мысли не допускал, что экспедиция может закончиться неудачей.

* * *

Как часто бывает в научных экспедициях, первые недели пролетели незаметно. Новые идеи, догадки, тревоги и разочарования, хлопоты… Дни бежали за днями. Энтузиазм, с которым взялась за дело молодежь, постепенно иссякал. Попытки найти следы разумной, в понимании землян, деятельности на планете в очередной раз терпели крах. Они пытались развести костер — именно таким образом первой экспедиции удалось привлечь внимание людлей — без толку. Классический вариант общения посредством фигурок на песке поначалу привел к успеху, но после таинственного появления пятой фигурки продолжения не последовало. Любые работы в «запретных зонах» точно так же, как и десятки лет назад, пресекались. Два месяца унылой рутинной работы — никаких прорывов и открытий.

«Запретных зон» было известно великое множество. Даже их экспедиция обнаружила несколько новых. Исследованию «зон» много времени посвятила вторая экспедиция. Ученые выяснили, что эти участки обладают незначительной радиоактивностью за счет наличия в них относительно коротко живущих редкоземельных элементов, что однозначно указывало на недавнее происхождение «зон». Никаких следов созидания они не обнаружили, но любая деятельность в этих зонах радикально пресекалась. Даже примитивно вбитые в грунт колья спустя некоторое время непостижимым образом оказывались далеко за пределами этих участков, вырванные и перенесенные таинственной силой. Рекордом в этом смысле была зачем-то установленная в одной из зон электростатическая машина, которая и вовсе исчезла. Спустя 78 лет ее обнаружили на орбите ученые следующей, второй экспедиции.