Великий перелом - Дмитрий Шидловский

Утро выдалось ясным. Отодвинув штору, Чигирев с наслаждением наблюдал, как ласковые солнечные лучи освещают уже сильно пожелтевшие кроны деревьев. На улице по случаю воскресного дня народу почти не было. Лишь дворник лениво подметал мостовую, собирая опавшие листья в небольшие кучки у тротуара.

«Тишь, гладь да божья Благодать, — подумал Чигирев. — Скоро это все изменится. Выстроятся очереди у хлебных лавок, по улицам пойдут демонстрации. И все это будет только началом большой и кровавой смуты, которая растянется на годы. Я должен это предотвратить. Любыми средствами. Впрочем, и средств-то у меня — один Распутин. Хотя и это немало. Если удастся хотя бы немного изменить ход военных действий в пользу России, то революционный взрыв можно будет как минимум отсрочить или ослабить. Здесь мне нужно два человека: Крапивин с его знанием военной истории и трезвым анализом положения на фронтах и Распутин, через которого мы сможем проводить назначения нужных генералов и внушать царю нужные решения в военной сфере. Ничего, мы еще поборемся».

Из прихожей донесся звонок. Чигирев быстро накинул халат и вышел в гостиную. Тут же впорхнула горничная.

— Сергей Станиславович, к вам Вадим Васильевич пришли.

— Проси, конечно.

Крапивин был подтянут и явно в приподнятом настроении. Поздоровавшись, он скороговоркой выпалил:

— Извини, никак не мог вчера к тебе вырваться. Служба. Чем закончился процесс над Янеком?

— Ссылка на три года.

— Жаль. Я надеялся, что обойдется.

— Ничего страшного. Думаю, через полгодика я вытащу его оттуда.

— Интересно, как?

— Не догадываешься?

— Через Распутина? — Крапивин почему-то погрустнел.

— Конечно. Главное, чтобы Янек за это время новых дров не наломал.

— Ну и каких таких дров он может наломать в медвежьем уголке?

— Да уголок-то уж больно специфический. Туруханский край. Ничего не напоминает?

— Вообще-то нет, — пожал плечами Крапивин.

— Ну да ладно. Я с тобой поговорить хотел… Да, кстати, а что это ты ко мне в такую рань?

— Да вот, попрощаться пришел.

— Как попрощаться? — опешил Чигирев.

— Отбываю в действующую армию. На Юго-Западный фронт, под командование Брусилова.

— Ах, Вадим! — Чигирев тяжело опустился на стул. — Как это тебя угораздило на фронт попасть?

— Спроси лучше, какого черта мне здесь делать. Там я попробую создать специальные диверсионно-разведывательные отряды, по образцу моего «Граната». Думаю, это сыграет свою роль.

— Жаль, — приуныл Чигирев. — Вообще-то ты мне нужен здесь. Конечно, спецназ — вещь хорошая. Но еще больше ход войны изменится, если мы с тобой через Распутина будем влиять на назначения толковых генералов. Я не успел через него снять Ренненкампфа и предотвратить разгром Самсонова. Все произошло слишком быстро, а царь не хотел менять генералов в первые дни войны, даже под давлением Александры Федоровны и Распутина. Но теперь, после разгрома в Восточной Пруссии, он точно прислушается к нам. Впереди еще много работы. Целая война еще впереди. И здесь мне очень нужен ты, со своим знанием положения на фронтах и оценкой каждого из генералов.

— Гм, об этом я не подумал, — еще больше помрачнел Крапивин. — Конечно, можно было бы сыграть неплохую партию. Впрочем, ты знаешь, мне все равно претит распутинщина. Может, конечно, ты и смог бы продвинуть толковых генералов. А может, и нет. Может, действительно немецкая разведка взяла бы под контроль Распутина. Об этом недаром говорят в офицерской среде. Сам понимаешь, дыма без огня не бывает. Да и само присутствие Распутина при дворе ведет империю к гибели. В нашем-то мире Гришка не сильно в войне помог.

— Распутин — это наш единственный шанс повлиять на ход истории, — возразил Чигирев.

— Чего уж теперь говорить. Что сделано, то сделано. Авось не пропадем. — Крапивин любовно погладил кобуру своего пистолета. — Прости, у меня очень мало времени.

— Ну, раз так, удачи тебе. — Чигирев поднялся и обнял Крапивина.

— И тебе удачи.

Когда Крапивин ушел, в комнату вошла горничная с утренними газетами.

— Тут почту принесли, — сообщила она каким-то странным голосом.

— Хорошо, положи на стол, пожалуйста.

— Сергей Станиславович, вы слышали? Распутин застрелился.

— Что?!

Чигирев схватил одну из газет. Буквы запрыгали перед глазами: «Вчера ночью, в своей квартире на Гороховой улице из револьвера застрелился крестьянин Тобольского уезда Г.Е. Распутин. По словам очевидцев, самоубийство произошло около двух часов ночи. Сбежавшиеся на звук выстрела постояльцы квартиры посторонних людей в комнате покойного не обнаружили. Рядом с телом был найден револьвер системы „наган“, из которого и был произведен выстрел. Несмотря на то что ни один из очевидцев не видел раньше оружия у застреленного, полиция в качестве основной версии случившегося рассматривает именно самоубийство…»

Чигирев швырнул газету в дальний угол.