Star Wars: Игра Веджа - Майкл Стэкпол

— Ты там не сдох сл-ллучайно, Антилл-ллес? Мы договорил-ллись или нет? — Договорились. Высылай их, — Ведж остановил передачу. Теперь Морут Доол будет видеть лишь голографическое изображение эмблемы Разбойного эскадрона. Ведж тем временем подошел к Форжам.

— Только слово, — сказал он, — и мы сделаем все, чтобы она с ним не осталась.

— Ты обещал! — Мида схватила Антиллеса за руку. — Пожалуйста, присмотри за моей девочкой!

Кассар осторожно отцепил супругу от кореллианина, обнял ее.

— Так нельзя, — тихо проговорил он. — Она сама приняла решение.

— Но это плохое решение!

— И поэтому мы должны лишить Инири свободы? — Кассар медленно покачал головой. — Принять неверное решение — это еще не преступление, Мида. Даже по законам Империи.

Корран не выдержал.

— Я видел, как многие отправились на Кессель лишь потому, что приняли не то решение! — горячо вступил он. Если что он и не сможет никогда перенести, так это боль в глазах родителей. — Я знаю Тина… он — дурной человек. Ваша дочь хлебнет с ним неприятностей!

Кассар выпрямился.

— Да, если последует своему решению, — согласился он.

— Но она же уходит с Тином! — не унимался Корран.

Кассар Форж бессильно пожал плечами.

— Значит, она что-то в нем находит. Может быть, Инири сумеет спасти Тина от него самого. Корран скривился от отвращения:

— Там есть что спасать?

— Я прожил целую жизнь, пытаясь научить людей и не-людей жить вдали от Кесселя. Но большего мне не дано. Я не могу делать выбор за них. Не могу прожить за них жизнь, — он вытер слезы с бледного лица Миды. — Мы дали нашей дочери… всем нашим детям… всю любовь, на которую были способны. Мы им верим. Мы поверили Луйяйне, когда она ушла к вам, мы должны поверить Инири.

Хорн упрямо мотнул головой:

— Мне это все не нравится, командир!

— Мне тоже, Корран, — устало согласился Антиллес. — Но это не наш бой. И мы в нем не победим… по крайней мере, не сейчас.

Ведж удивленно посмотрел на свои руки, как будто только сейчас заметил, как крепко стиснуты кулаки. Потом осторожно, морщась от боли, разжал пальцы.

— Может быть, мы послужим Тину тормозом, — неуверенно предположил он.

— А когда тормоза прогорят?

— Придумаем что-нибудь…

— Как прикажете, сэр, — неприязненно отчеканил Корран и уткнулся в список.

Первоначальный список был взят из Имперского архива. Возле каждого пункта стояла небольшая приписка — ценность каждого преступника. Из нескольких тысяч ценными были признаны лишь семнадцать. Вернее, уже шестнадцать, поскольку Доол вычеркнул Арба Скинкснекса. И все они были восходящими звездами «Черного солнца». Ни один из них не добрался до верхних уровней организации, но каждый был инициативен и полон решимости сделать карьеру. Если бы арест и ссылка не оборвал их взлета, они со временем могли бы сравниться с Джаббой Хаттом по власти и влиянию.

А Корран Хорн предавался воспоминаниям, уже в который раз отметив, что в ностальгию он впадает всякий раз, когда это сильно мешает делу. Отец жаловался, что характер организованной преступности изменился. Когда-то давным-давно «Черное солнце» было дочтенной организацией, которая знала и чтила мораль и кодекс чести. Разумеется, своеобразную мораль и свой собственный кодекс. Бросил груз, заплати или отдай равноценный товар. Настучал на коллег, готовься к неминуемой и жестокой смерти. Офицеры сил правопорядка — законная мишень номер один. Но если тебя приходили убивать, то убивали только тебя, хотя честным поединком назвать это было трудно.

Новое поколение охотнее кидало бомбу в переполненную кантину, чтобы избавиться от неугодного. Смерть ждала не только информатора, но и всю его семью, и никто не видел в том ничего необычного. Убийство политических противников организации стало правилом, а не исключением. Хэл Хорн обвинял во всем Альянс. Мол, повстанцы открыто демонстрируют неповиновение законной власти и творят, что хотят, вот преступники и осмелели.

Между тем в воздушный шлюз ввели необычную пару. Первым внутрь впустили закованного в кандалы мужчину. Он споткнулся, неуклюже пошатнулся, восстанавливая равновесие. Потом стряхнул с лица дыхательную маску и нагло осклабился, обводя взглядом присутствующих.

— Я — Зекка Тин, — объявил он, безошибочно угадывая в Антиллесе главного и обращаясь только к нему. — Звал, начальник?

Пять лет, проведенные на Кесселе, на нем никак не отразились. Тот же лоснящийся голый череп, безволосая, будто всегда выбритая морда. Волос у Лоскута отродясь не было; наверное, родители интересовались генной инженерией, потому что в досье он значился как человек. По блестящей, будто отполированной коже, розовой, как у младенца, расплескались бледно-голубые брызги, словно Тин в том же младенчестве чихнул в миску с краской, да так и не сумел отмыться. Самое большое пятно украшало переносицу, расплывалось по левой скуле и заканчивалось где-то на затылке.

В дополнение к остроконечным ушам и зубной эмали черного цвета, картинку довершали глаза, окончательно вычеркивая Лоскута из мира людей.

Глазные яблоки были цвета артериальной крови, а ромбики зрачков окаймляла золотистая полоска. Все остальное Лоскут еще мог как-то спрятать или замаскировать, но именно необычная форма зрачков выдала его при облаве и обеспечила длительный отдых на Кесселе.

Ведж коротко глянул на Хорна:

— Это он?

Корран кивнул.

— Все в порядке, сэр, это точно Лоскут.

— Никак Хорнов сынок? — развернулся к нему Зекка.

Сопровождающий его десантник без особых усилий развернул упирающегося Лоскута лицом к Антиллесу. Тин продолжал скалиться. Ростом он был примерно с Хорна, но из-за худобы казался выше, а поскольку знал о том, как нервно Корран относится ко всем, кто выше него хотя бы на сантиметр, постарался еще больше выпрямиться.

— Ты что, не получил от меня весточки? Или ты такой тупой, что до тебя не дошло?