Инверсия Праймери - Кэтрин Азаро

Ур Куокс имел наследника.

Я заставила себя говорить спокойно.

— Вы — Источник. Это единственная возможность родиться псионом. У вас должны быть гены обоих родителей… — обоих… Обоих. — Я пригляделась к нему. Теперь я явственно видела в его лице черты Куокса. Он не только напоминал покойного Джейбриола Куокса, но и имел явное сходство с нынешним Императором. — Но это значит, что ваш отец — Император — тоже хайтон только наполовину. Вы не больше чем на четверть аристо.

— Довольно! — Джейбриол стиснул кулаки. — Прекратите свои грязные нападки.

Его барьеры таяли как соль в воде. Я чувствовала его. Это было неописуемо. Восхитительно. И возбуждающе. Я хотела его — как земной лосось готов плыть против течения, через все препятствия, к месту, где нерестились поколения его предков. И потому мне хотелось броситься на него от ярости за то, что он — наследник престола хайтонов — смог так тронуть меня.

— Они все возжелают вашей боли. — Я проигрывала свою битву, я уже не могла сохранять спокойствие. — Все они: ваши министры, ваши пэры, ваши женщины, ваши охранники, ваши генералы. Ваша жизнь превратится в ад.

— Вы с ума сошли, — произнес он.

— Вы не понимаете. Вас хранят ваши барьеры. Но вы не сможете делать это до бесконечности. Если вы поскользнетесь хоть раз — один только раз, — они будут знать. Вот тогда вы узнаете всю правду о ваших драгоценных хайтонах.

О вашем отце. Этот человек — монстр.

Он указал на дезинтегратор в моей руке:

— Это все, что вы понимаете. Для вас нет ничего, кроме войны и ненависти. Мой отец — великий человек, вам никогда не стать такими.

— Где вы находились последние двадцать лет? В коконе? — мне хотелось сделать ему больно. — Хайтоны пытают людей. Ваш отец, возможно, мучал вашу мать, зачиная вас.

Его лицо побелело как мел.

— Вы с ума сошли.

— Вы думаете, я лгу? — Я махнула стволом дезинтегратора. — Отлично.

Войдите в мое сознание, мистер хайтон. Вы хотите знать, что такое быть Источником? Заходите и смотрите. Если у вас хватит на это смелости.

Он смотрел на меня как человек, балансирующий на краю утеса. Потом он сорвался.

Я хотела только показать ему, что случилось со мной на Тамсе, чтобы моя память ранила его так, как ранит меня. Но не смогла остановиться. Слишком силен оказался его разум, сильнее, чем я могла ожидать по барьерам. Мы слились воедино — такое слияние я знала до сих пор лишь однажды, с семилетним мальчиком. Только теперь на его месте был взрослый мужчина, интенсивность чувств которого усиливалась яростью и сексуальным желанием, обрушившимися на меня подобно волне.

Джейбриол Куокс был роном.

Теперь я могла ощущать его запах — мускусный, мужественный, — заполнивший воздух и туманивший мне мысли. Феромоны. Феромоны рона, не похожие ни на что другое, что может излучать нормальный человек. Все мое тело откликнулось на это. Наша ментальная связь впитывала мое возбуждение и возвращала его мне, усиливая. Точно так же она усиливала чувства Джейбриола, закручиваясь в петлю, почти невыносимую по интенсивности. Будь наши индивидуальности несовместимыми, это было бы мучительно. Но он ПОДХОДИЛ мне. Он был как возбуждающее средство: твердый и мужественный, горячий, чувственный, зазывающий…

Я погрузилась в воспоминания как пловец, ныряющий в море. Его мысли вращались вокруг меня, словно я была единственной твердью в океане одиночества, где он жил так долго. В одиночестве он прожил двадцать один год, и только несколько недель назад… его одиночество нарушали лишь посещения наставников… отец редко навещал его…

«Его обязанности не оставляли ему времени, — думал Джейбриол. — У него были дела поважнее меня. Он Император Эйюбы».

Я поняла то, что он не мог заметить: для его отца он был бы идеальным Источником. Каким-то образом Куоксу хватило ума оставить мальчика одного, избегая его, только бы не поддаться соблазну пытать родного сына.

Слишком поздно я сообразила, что стоило мне сформулировать эту мысль, как она стала известна Джейбриолу. Его рот раскрылся, потом закрылся. «Как ты могла поверить в такое?» — подумал он.

«Джейбриол… прости меня». Мне надо вырваться из этой петли.

Отстраниться. Я не могу позволить себе этого. Я не имею права относиться с симпатией к наследнику хайтонов.

Потом я увидела его мать, Императрицу… — «высокую, суровую, в черном с золотом платье на точеном теле. Золото блестело на ее запястьях и горле, бриллианты сияли в ушах. Волосы черным шелком ниспадали до талии. Глаза напоминали рубины — алые и прозрачные, как самые дорогие самоцветы. И ее лицо — такое прекрасное, такое властное, такое холодное и ледяное, твердое как ее бриллианты. За что она ненавидит меня так? Что такого ужасного я сделал, что моя мать ненавидит каждое мое слово, каждое движение, каждый вдох?»

Я вглядывалась в его лицо, сгорая от желания прикоснуться к его щеке, к его губам. «Джейбриол, неужели ты не видишь? Между тобой и Императрицей Куокс нет ни малейшего сходства. Она не может быть твоей матерью, ведь ты — рон, а она — хайтон».

«Замолчи! — Он схватил меня за руки, словно это я была его матерью, так ненавидящей его. — Я не Источник!»

Несмотря на его сопротивление, я не сомневалась, что он начинает догадываться. Сколько времени потребовалось его деду на то, чтобы найти или создать Источника — носителя генов рона? Годы? Десятилетия? Мог он создать себе наследника-рона уже тогда? Возможно. Но я была уверена, что он использовал Источника для того, чтобы зачать сына — наполовину Куокса, наполовину рона. Это сохраняло его гены, но — что еще более важно — это требовало минимальных отклонений от поведения хайтонов. То, что он осмелился нарушить неписаные законы касты, уже поражало меня.

Созданный им сын — отец Джейбриола — завершил задуманное. Как?

Используя собственные гены? Или он тоже нашел себе Источника, подарившего ему наслаждение и наследника-рона?

Я представляла себе, как Император добился экспертных заключений: угрозами и подкупом. В конце концов, возможностями Куокс превосходил любого другого хайтона. Точно так же я не сомневалась в том, что позже он убил всех, кто принимал участие в фальсификации, лично приведя смертный приговор в исполнение, тайно, не оставив ни одного свидетеля подлинного происхождения своего сына.

«Нет! — Мысли Джейбриола мерцали словно слезы на зеркале. — Ты ошибаешься. Ошибаешься!»

«Джейбриол… прости меня. Ради Бога, прости!»

Я задыхалась, пытаясь оторваться от его сознания. Но не могла: он всю жизнь был так одинок.

Единственным неизменным в его жизни был его отец.

«Великий человек, — подумал Джейбриол. — Я никогда не буду достоин его имени».

«Не преклоняйся перед ним. Это не даст тебе ничего, кроме боли».

«Я не преклоняюсь перед ним. Я люблю его».