Визиты - Сергей Лукьяненко

– Спиралоконус… творение чуждого разума.

Увы, рядом не было никого, способного оценить пришедший ему на ум ассоциативный ряд. Так что Мартин прошелся по бульвару, кольцом опоясывающему храм, присел на скамеечку в приглянувшемся месте – напротив огромного фонтана, выбрасывающего струи воды на десятиметровую высоту, набил трубочку и закурил.

Стало хорошо. По-настоящему хорошо. Даже не хотелось больше фотонных звездолетов, протонных культиваторов и жарких споров о хорошем урожае бананов в Заполярье. Что выросло, то выросло. Если уж мы променяли светлое будущее Полдня на темное настоящее Стальной Крысы – то грех жаловаться.

Впрочем, становиться крысой – грех не меньший.

Под сводами старых деревьев, раскинувших над скамейкой круглые тарелки листьев, жарко не было. Было по-хорошему тепло, приятно давило на спину оружие аранков, вился сизый табачный дымок, мгновенно растворяясь над головой. В такт струям воды звучала откуда-то от фонтана тихая, непривычная мелодия… надо признать – довольно приятная. Шеали, смешной подпрыгивающей походкой шедшие по бульвару, никак на Мартина не реагировали. Впрочем, вскоре к облюбованному Мартином фонтану пришла целая экскурсия – несколько взрослых шеали вывели на прогулку целый отряд зеленых птенцов. На самом деле зеленых – у птенцов перья были желтовато-зелеными, яркими, будто у канарейки, да еще и смешно топорщились в разные стороны, открывая изумрудный подпушек. Спокойные темные тона отличали только взрослых особей. На этом отличия, впрочем, не кончались. Если взрослые шеали напоминали отощавших пингвинов, обзаведшихся по-страусиному длинными мускулистыми ногами, то птенцы выглядели пушистыми и хрупкими, будто цыплята. Крылья у них казались крупнее, чем у взрослых, – причем не только в относительной, но и в абсолютной величине. Быть может, птенцы умели летать? Клювы, напротив, почти не выдавались на лице – видимо, их рост был связан с началом полового созревания.

А еще юные шеали проявляли к Мартину живейший интерес. Сгрудились кучкой и загалдели, заклекотали, умеренно помогая разговору жестами крыльев. Пользуясь случаем, Мартин с ответным любопытством разглядывал шеали.

Самым интересным в их облике, пожалуй, были крылья. Называть их рукокрыльями не хотелось, слишком уж это слово отдавало летучими мышами. Шеали имели две кисти на каждом крыле – срединная развита слабее, но некоторые птички ловко ею орудовали, концевая походила на обычную человеческую ладонь и была начисто лишена перьев. Упругие крылья птенцов покрывали длинные маховые перья – у взрослых перья отсутствовали, а перепонка обвисала, так что крыло напоминало руку в слишком просторном рукаве.

Видимо, маховые перья выпадают с возрастом? Или их выщипывают? Например, во время первого брачного ритуала? И это – водораздел между детством и юностью. С ним приходят трудоспособность, ответственность, деликатность…

Мартин понимал, что занимается теоретическими изысканиями по изобретению велосипеда. Достаточно открыть справочник и прочитать – все более или менее важные ритуалы шеали уже должны быть описаны. Но «пальм», в память которого было загнано немало интересного и по Шеали, и по Талисману, и по прочим планетам галактики, остался в гостинице. Да и к чему ему излишняя информация?

Впрочем, информация лишней не бывает. Особенно в свете полученного от ключника задания. «Сделай то, что должно…» Придется посидеть над файлами.

От щебечущей стайки шеали отделился один птенец. Подбадриваемый писком товарищей, приблизился к Мартину. Что-то тоненько произнес.

– Увы, не знаю ваш язык, – не теряя достоинства, произнес Мартин и улыбнулся – очень аккуратно, не показывая зубов, для многих рас открытая улыбка служила угрозой.

И на всякий случай повторил свои слова на жестовом туристическом.

Птенец оглянулся на товарищей, явно подзуживающих его продолжить общение. И, слегка присев, неумело и косноязычно, но вполне понятно показал на туристическом:

«Вы говорить туристический?»

«Я говорю, – машинально ответил Мартин. Надо же! – Ты учил язык сам?»

«Я учила язык в яйце. Мама шла Вратами», – когда разговор завязался, птенец почувствовал себя увереннее и приблизился. Или приблизилась?

«Ты – маленькая женщина?» – спросил Мартин.

«Я – девочка, – гордо ответил птенец. – Мало практики, плохо говорю. Можно с вами говорить недолго? Я улучшу речь».

«Можно, – согласился Мартин. – Сядешь?»

«Да».

Птенец неуверенно взгромоздился на скамейку. Сел прямо – не совсем как человек, но и не как взрослый шеали. Его товарищи явно заскучали – разговор на жестовом был для них непонятен. Призывно загалдели – но птенец застрекотал в ответ, и явно разочарованные детеныши разбежались.

Мартин с улыбкой смотрел на «девочку», топорщащую желто-зеленый хохолок… так и хотелось сказать – «застенчиво топорщащую». Спросил:

«Как тебя зовут?»

«У меня пока нет имени. Я же девочка».

«Наши девочки имеют имя с самого рождения», – ответил Мартин.

«А мальчики?»

«Тоже».

Птенец задумался. Потом произнес:

«Ты можешь звать меня просто девочкой. Мало девочек знают туристический язык».

«Хорошо. А ты можешь звать меня Мартин», – ответил Мартин, старательно передавая транскрипцию имени.

– Жар-ртин, – пискнул птенец.

– Мартин, – произнес Мартин вслух.

– Мартин, – согласилась девочка.

«Ты замечательно произносишь звуки, – похвалил Мартин. – Ты могла бы говорить вслух».

«Трудно и не принято, – ответила девочка и сделала жест, обозначающий легкую печаль. – Все взрослые – лентяи».

Мартин засмеялся. Он вдруг понял, что и в обстановке, и в разговоре, и в облике птенца было что-то мультяшное, несерьезное. Это Скруджу Мак-Даку с племянниками следовало сидеть на месте Мартина и общаться с инопланетной «уткой».

«Что тебя развеселило?» – заинтересовалась девочка.

«На нашей планете птицы неразумны, – честно ответил Мартин. – Но в придуманных для детей историях они бывают разумными, говорят и строят города… Я вдруг почувствовал себя персонажем придуманной истории».

«Это смешно, – согласилась девочка. – У нас тоже есть занимательные истории. А ты приехал к нам с родителями?»

«Нет», – с легким удивлением ответил Мартин.

«Тебя отпустили одного? Или ты убежал? – Девочка явно заволновалась. – Те, кто убегает с дома, попадают в разные опасности… но про них очень интересно читать».

«Меня не надо отпускать, – сказал Мартин. – Я ведь взрослый. Будь я маленьким, я был бы с тебя ростом».

Некоторое время птенец молчал, недоверчиво глядя на Мартина. Потом крылья взметнулись, рисуя слова:

«Извините. Я не знала».

Девочка шеали вскочила и бросилась к остальным птенцам.