После нас - хоть потом - Евгений Лукин

Павлик торопливо пробормотал заклинание и прислушался.

Кипит наш разум возмущенный… — пели на том берегу.

Ну, естественно… Кстати, ало-золотистая вздымающаяся до небес аура и впрямь вскипала благородной яростью, раскаляясь кое-где добела…

Уловив краем глаза движение по эту сторону Чумахлинки, Павлик заставил себя оторваться от завораживающего зрелища и взглянул на шоссе. Там в направлении блокпоста на приличной скорости шли две машины: черный лимузин и чуть по-отставший джип с охраной. Неужели Президент?.. Куда это его понесло?..

Додумать Павлик так и не успел… Лежащая в развалинах окраина Чумахлы вспучилась грязным облаком, а долю секунды спустя пришла громоподобная ударная волна. Ладно еще окно, у которого стоял инструктор, было распахнуто — в двух соседних вылетели стекла. Сады взбурлили, с одной из крыш сдуло пару листов шифера. Воздух потемнел от взметнувшегося с земли сора…

Остается лишь поражаться, насколько грамотно старший лейтенант Обрушин провел инструктаж… Бомбардировка Лыцка началась раньше назначенного срока и именно с промаха.

Как только Портнягину доложили, что на противоположном берегу Чумахлинки собралась неслыханно огромная толпа, он тотчас прервал экстренное заседание Лиги Колдунов и, не теряя ни минуты, выехал к месту грядущих событий. Зачем?.. А в самом деле — зачем? Что за нужда? Все счеты были сведены, итоги подбиты. Африкан честно запустил ракету по его дворцу, а больше никто ни о чем не договаривался…

Искать разумные объяснения этой странной эскападе Глеба Портнягина бесполезно. Потому что единственной ее причиной был страх. Страх за кореша…

Неужели у него и впрямь хватило глупости выйти навстречу палубной авиации США? На что же он рассчитывает? На то, что в толпу стрелять не будут?.. Ну разумеется, не будут!.. Будут стрелять в Африкана, а за остальных потом в крайнем случае извинятся…

На повороте к блокпосту Президент приказал остановить машину и с несвойственной себе поспешностью выбрался наружу. И именно в этот миг крылатая ракета угодила в руины частного сектора…

— Глеб Кондратьич! — цепляясь за рукав пиджака, истошно, по-бабьи заголосил референт. — Нельзя вам здесь быть!.. Опасно!..

Движением локтя Портнягин стряхнул его с рукава, но сзади уже набегали мордовороты из охраны… Пришлось обездвижить всех одним заклинанием.

На округу тем временем лег тяжкий шепелявый гул турбин. Над поймой, содрогая и морщиня гладь заливных лугов, хищно и лениво разворачивалось «крыло» американских самолетов.

Убийцы!.. Портнягин ненавидел их. Ненавидел эти акульи оскаленные рыла, эти черно-желтые стабилизаторы, ненавидел сиплый тупой звук двигателей… Ибо там, на левом берегу Чумахлинки, среди огромной вдохновенно поющей толпы стоял с иконой в руках единственный близкий ему человек… — Заклятие… — вкрадчиво шепнул некий внутренний голос (возможно, болтунец). — Наложи на них заклятие… Ты глава Лиги…

Какой соблазн!

«С ума сошел? — мысленно прикрикнул Президент. — Тут же все выплывет наружу!..»

— Ты про черные ящики?.. — глумливо осведомился все тот же шепоток.

«Я про гремлинов! Ящик, допустим, смолчит, но гремлины-то молчать не станут!..»

Портнягин не выдержал и зажмурился, но даже это ему не помогло. Вспышка в небе на миг затмила солнце. Веки как бы истаяли, став желто-розовыми и почти прозрачными. А потом по округе словно хватили огромным тугим кулаком- блуп!.. Звук был настолько плотен и упруг, что воспринимался чуть ли не осязательно.

Глеб сделал над собой усилие и открыл глаза, нечаянно подгадав мгновение, когда в небе полыхнула еще пара таких же ослепительных вспышек — и по округе уже хватили не одним, а двумя кулаками сразу.

Осененная золотисто-алым сиянием толпа на том берегу стояла невредимая. Зато в вышине над почерневшей Чумахлинкой вздувались несколько белых шаров с темными прожилками. Из густого молочного дыма, беспорядочно кувыркаясь, выплывали черные обломки. Это, не устояв перед чудотворной силой иконы и благородной яростью лыцкого народа, взрывались в воздухе штурмовики шестого флота США…

Президент стоял оцепенев.

— Дружище… — еле слышно выдохнул он.

На столь щедрую благодарность Глеб даже и не рассчитывал. Нет, не обломки — золотой дождь падал на Баклужино: займы, инвестиции, гуманитарная помощь… Вступление в НАТО, черт побери!..

И этот дурак еще собирался выйти в тираж! Чуть ли не сам в Гаагу просился!..

— Нет, дружище… — сдавленно произнес Глеб Портнягин, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Мы еще с тобой повоюем…

2000 г.