Время для мятежника - Гарри Гаррисон

Трой нажал на газ и поехал на предельно разрешенной скорости, сворачивая на развязку с Окружной дорогой. В лаборатории он заглянул в службу безопасности. Почты не было. Он хотел было поговорить с директором, но передумал. Роксана уже помогла ему, чем могла. А то, что заинтересовало Мак-Каллоха, находилось в лаборатории номер девять. Туда Трой и направился.

Боб Клейман сидел за столом, глядя в пространство поверх чашки остывшего кофе. Он повернулся на звук двери:

– Умер? Убит? Вот прямо так и убит? У меня в голове не укладывается, да, трудно поверить, честно говоря... Мы же с ним работали тут еще в пятницу вечером. Может, еще можно было что-то сделать?

– Да нет, Боб. Когда мы нашли тело, было поздно. К тому времени он уже был мертв.

– А если раньше? Если бы я сначала позвонил в полицию, вместо того чтобы шляться тут и груши околачивать...

– Не грызи себя, Боб. Он умер где-то в субботу, так что в понедельник ты ничего не мог сделать. Однако кое в чем ты еще можешь помочь.

– Ты что имеешь в виду? – Боб глотнул холодного кофе, скривился и отодвинул чашку.

– Ты бы мог помочь мне найти убийцу. Полиция уверена, что знает убийцу.

– Правда? В газетах ничего не писали.

– Это пока не для публики. Смерть Харпера – часть гораздо более важного дела, и оно засекречено по высшей категории. Я имею в виду исчезновение полковника Мак-Каллоха.

– Тайна, которая, извини меня, не стоит возни. Если Старый Брюзга исчез, то, ей-богу, никто о нем скучать не будет.

– Даже если он убил Харпера?

– А это он? – Клейман повернулся вместе со стулом. – Он и есть тот момзер[5], который убил Алана Харпера?

– Мы почти уверены. А я не меньше уверен, что убийство, исчезновение и еще кое-что, о чем долго рассказывать, связаны с проектом «Гномен».

– Как?

– А это я пойму из твоего рассказа.

Клейман озадаченно покачал головой:

– Ты меня сильно сбил с толку, Трой. Что я тебе могу рассказать такого, что поможет тебе в расследовании?

– Ты можешь рассказать подробнее о проекте. Я понимаю дело так, что какой-то аспект вашей работы привлек внимание полковника. И вот, чтобы понять, какой именно, я должен узнать все, что знал полковник Мак-Каллох. То, что он мог узнать сам и что мог рассказать ему Харпер. Для начала давай вспомним, какие у них были отношения. Они были друзьями?

– Насколько мне известно, нет. Если припомнить, они вообще почти и не разговаривали. Так, знаешь, восстанавливая свои впечатления, могу сказать, что Харпер побаивался Железного Полковника и даже тихо его ненавидел. Пару раз я заметил, как Алан смотрел ему в спину, и физиономия у парня так перекашивалась, будто он убить его хотел. Но он никогда об этом не говорил.

– Что-то между ними было – иначе полковник не стал бы убивать его. Зачем ему это понадобилось? Может быть, Харпер что-то про него знал, или узнал, что Мак-Каллох что-то делает в лаборатории, или...

– Не годится. Полковник – тупица без всякого воображения. Я не уверен, что у него хватило бы интеллекта сменить пробку. Чтобы он работал с высокоточной электроникой – это просто бубкес.

– Существенная информация. Теперь мы знаем, что работать в лаборатории в одиночку он не мог. Если он пользовался машиной времени, ему нужен был помощник. Мог им быть Харпер? Ты сказал, что Харпер его не выносил. Значит, Харпер мог работать под принуждением – что объясняет и его неприязнь. Мак-Каллох, пользуясь своим положением, мог его шантажировать.

– Похоже на правду. И дальше что?

– Полковник с Харпером могли получить доступ к здешнему оборудованию?

– Почему бы и нет? Вечером я обычно уходил, а Харпер оставался на ночь работать. Всю профилактику и настройку он делал с вечера, так что утром я мог сразу приниматься за эксперименты. До обеда Харпер вообще не приходил. Такое расписание устраивало нас обоих.

Трой поскреб челюсть и окинул взглядом комнату, набитую непонятной машинерией. У него было чувство, что ответ в этой комнате, рядом, протяни руку и возьми.

– Так, значит, они вдвоем могли гонять машину и ставить неутвержденные эксперименты?

– Не думаю. Во-первых, я бы им этого не разрешил.

– А ты бы как узнал?

– Хороший вопрос. – Клейман встал и быстро заходил по комнате – так ему легче думалось. – Могла бы остаться запись в книге, однако я не уверен. И потом, охранники фиксируют приходы и уходы. И что? Видно, на месте человек или нет, но что он там делает – поди пойми. Включали они машину или нет? Не знаю. Если они и записывали опыты, я этих записей не видел. Этого теперь не выяснить.

– Но нам придется это выяснить. Ты подумай. Может быть, где-то есть книга регистрации включений, или индикатор, или, там, счетчик...

– Слушай, Трой, это огромный и сложнейший аппарат ценой в миллиард баксов, а не конторский ксерокс со счетчиком копий. Он целиком экспериментальный, и таких узлов в нем просто нет.

– Я понимаю. Но все-таки хоть что-то регистрируется? Какие-то расходные материалы, ну вроде сварочных электродов или угольных стержней для дуговых ламп?

Клейман качнулся назад и сцепил руки перед лицом.

– О Господи, Трой! Ты блуждаешь в техническом средневековье. О высоких технологиях ты хоть что-нибудь читал? Вот корейцы, те даже на них разбогатели. Неужто ты ничего не слышал о полупроводниках или интегральных схемах? Мы не используем электронных ламп или элементов накаливания, а уж тем более твоих сварочных электродов или угольных стержней. И выключателей у нас нет, и без реле обходимся. Сейчас все делается на интегральных схемах, а это один большой кусок камня. Единственный движущийся элемент – электроны, а их не видно. Расходуемые материалы – только бумага для принтера да электричество.

– Ну ладно, электричество. Счетчик у вас есть? Записи о том, сколько его ушло, ведутся?

– Да нет. Я полагаю, раз в месяц приходит счет, как в любую другую контору. Это не по моей части. Я только знаю, что его уходит чертова уйма. Бывает даже, что на станции вырубаются автоматы и им приходится подключать резервную линию...

Клейман запнулся и уставился прямо перед собой. Потом заморгал и медленно повернулся:

– Ты знаешь, кто ты? Ты гений. Ты Шерлок Холмс из Болотного Угла. Ты в науке не понимаешь ни бельмеса, и все время вел меня за ручку к правильному ответу. А я – дубарь. Без твоего пинка в зад я бы ни за что не вспомнил.

– Чего не вспомнил?

– Был случай, когда электрическая компания подняла бучу, а мы тоже возбухли насчет того, что у нас эксперименты пропадают, когда отрубается ток. Тогда-то мы и поставили монитор на линию, чтобы точно знать, сколько мы оттуда высасываем, и сообщать им, сколько они нам должны гарантировать.