Тейа - Олег Ёлшин

В последние дни на этот берег пришли люди. Какая-то техника выходила в море, и уже создавалось нечто, высоко поднимаясь над водой впечатляя своими размерами. А он, как хроникер истории цивилизации, пролистнув еще одну страницу, записывал следом за этой стройкой новые мысли и ощущения. В руках его была небольшая папка и ручка, а больше ничего и не нужно писателю, который не так давно превратил этот пустынный пляж в свой кабинет.

Он оглянулся по сторонам, собираясь с мыслями. Сейчас он искал слово, с которого начнет главу. Не хватало лишь какой-то мелочи, штриха, крошечной детали, и все оживет, заиграет, снова пустой лист бумаги начнет заполняться символами, наносимыми мелким стремительным почерком, увлекая события одно за другим, вслед за безумной фантазией.

– Или фантазией безумца? – поймал он себя на мысли.

– Там будет видно, – отмахнулся он, и снова, мучаясь и озираясь, стал искать, откуда ему списать – не хватало какой-то мелочи, детали…

А солнце уже высоко поднималось над горизонтом, ярко освещая остров.

– Всего одно слово, и можно будет начинать, – трепетало в душе.

Его внимание привлекла женщина, одиноко бредущая по берегу. Вид у нее был задумчивый, потерянный, словно она заблудилась на этом широком пляже. Завидев писателя, она медленно направилась к нему.

– Здравствуй, Юрий, – поздоровалась она.

– Здравствуй, Валери, – обрадовался он.

– Как твои дела? – спросила она, – работаешь?

– Пока лишь думаю.

– О чем?

– О чем написать!

– Пиши об этом, – и она показала на остров.

– Об этом… Боюсь, об этом захотят читать только динозавры, – засмеялся он, уклонившись от прямого ответа, потом спросил:

– Как твои дела Валери, как лаборатория, твои опыты?

– Очень интересно! – встрепенулась она, очнувшись от своих мыслей. – Мне дали в помощь настоящих ученых, я им в дочери гожусь, а они слушают меня, открыв рты, как будто я мать Мария! Специально для меня привезли целый корабль с крысами и другими зверушками… В общем, здорово,… работаю,…как никогда!

– Давно не видела Леонида? Как он там? Я в последнее время совсем его потерял.

Улыбка медленно сошла с ее лица.

– Я тоже потеряла… Давно потеряла…

Писатель внимательно заглянул в ее задумчивые глаза и мягко произнес:

– Наверное, много работы, от него теперь зависит многое. Зависит все!..

Валери подумала и коротко ответила:

– Наверное. Я пойду, Юрий, увидимся, – и медленно побрела по пляжу, просеивая босыми пальцами ног горячий песок. А Юрий, провожая ее взглядом, подумал:

– Вот чего не хватало в этой главе, на этой чертовой войне и этом острове. Таких печальных зеленых глаз. А значит, жизнь продолжается…

И теперь слова одно за другим легко ложились на белый пустой лист бумаги.

Леонид успел лишь поздороваться с Юрием на бегу и на лодке поплыл к сооружению, поднимающемуся из воды. А Вилли, словно тень, следовал повсюду рядом. Его черная бандана развевалась на ветру, и он походил то ли на пирата, то ли на рокера, который сейчас вынет свою электрогитару и взорвет децибелами остров.

Леонид и Вилли несколько месяцев провозились с совместной моделью «кротовой норы». Им помогали, корабли с Большой Земли привозили материалы и оборудование, которое понадобится для большой установки. Но пока все хранилось в специальном ангаре, а эти двое бились над их детищем в лаборатории. Прошло полгода с момента прибытия на остров нашей троицы, а значит, и там, наверху, прошли те же полгода – время шло параллельно. Генри с волнением поглядывал на календарь и на этих двух фанатов, но они убеждали, что сначала нужно в «пробирке» получить желаемый результат, и только потом строить рабочую станцию. «Пробирка» представляла собой малютку в несколько метров высотой и напоминала первые компьютеры, которые когда-то заполняли целые комнаты. Теперь никаких проводов, торчащих во все стороны, и «рабочего беспорядка». У Леонида был другой стиль работы, и Вилли уважительно, но, порой с раздражением терпел своего коллегу. Ему нужен был полет фантазии, внешний «комфорт». Поэтому он постоянно что-то перекладывал, изменял. Так, сталкиваясь лбами, они создали совместную модель «кротовой норы» – «Червоточины», как еще ее иногда называли. И первым же пробным полетом было перемещение в ту самую точку на карте и во времени, где мы потеряли навсегда доктора Вудли…

Теперь Генри был спокоен, обнимая своего агента. Война еще не началась – если никто не убит и пока не стреляют, значит, есть шанс. И время есть… Немного, но все же. А значит можно все поправить, изменить… «Червоточина» работала.

Вудли шел по городу и нес в руках чемодан. Снова ленивое сонное утро, знакомый город, горы, виднеющиеся вдалеке. Его забрали отсюда несколькими мгновениями ранее, чем все произошло. Потом остров, инструктаж – и снова сюда.

– Неужели можно все вернуть, второй раз пройти по известному маршруту и, повторив его, исправить ошибку, расставив все по своим местам? – думал он.

– Но тогда нужно будет поверить в этот остров и дьявольскую машину времени? Какая-то ерунда!

Но одно не давало покоя:

– А если все это правда! Где же тот другой Вудли, который побывал здесь, не вернулся, а потом его накрыло волной огня и пепла? Ведь тогда его забрали раньше! На мгновение, но раньше!

От мысли такой ему стало не по себе.

– Но почему его не забрали позже? Хотя, как такое было возможно? Разве оттуда можно забрать, разве ОТТУДА возвращаются? Тогда, где же ты есть, Вудли, – здесь ты или сидишь обугленный на стуле кафе той набережной?

Он шагал и напряженно соображал:

– Вот он, живой, в полном здравии и сознании шагает по улице, чего же еще? Чертовщина какая-то!

А мозги уже начинали плавиться от этих мыслей. Извилины сворачивались невероятным клубком, потом распрямлялись, просясь в привычное состояние, снова изгибались, и по ним проходил ток невероятного напряжения. Но, подходя к цели, он успокоился, и сознание заработало привычно и четко.

– Пожалуй, об этом нужно подумать еще… как-нибудь потом.

Он уверенным шагом приблизился к большому зданию и вошел в проходную.

– Стой! – окликнул его сонный охранник, но Вудли, не обращая на него внимания, прошел мимо. Он уверенно двигался вперед по длинному коридору, пока не попал в большое помещение. Посмотрел на часы, висящие на стене. Время – 09.00. И снова в его сознании возникли те часы – на набережной! Тогда на них было 10.00, а потом яркая вспышка и конец!..

На мгновение остановился и закрыл глаза, постепенно приходя в себя.

– В себя, – мелькнуло в голове, – где ты есть Вудли? Где ты есть?

Наконец, сконцентрировался и огляделся. Посреди зала висела большая табличка – «ТИШИНА. ЭФИР». Увидев какого-то человека в конце большой студии, он быстро направился к нему. Дальше все было просто и привычно.