Стражи Армады. Прыжок за грань - Роман Приходько

– Гм… Здесь за деньги можно и круассаны возжелать.

– А шпроты ты заказал? По-моему, они не подходят к основному блюду.

– Да мне насрать! Я их ем даже с колбасой и мармеладом – слабость у меня к ним, – пожал плечами ветеран. Парень про себя усмехнулся и, очищая яйцо, заметил:

– Тебя здесь уважают.

– Мы с Молчуном столько добра торговцу принесли, да и деликатных поручений выполнили – многим и не снилось, а заработали только эти костюмы и сносное питание. Зато барыга с нас миллионы имеет, – накладывая на ломоть хлеба шпроты, сквозь зубы процедил Старый и со злостью посмотрел в сторону Гектара, протирающего стаканы.

– А куда это все посетители подевались? – окинув взглядом пустой зал, удивился Егор.

– Ломанулись за артефактами. Как грибы после дождя – так и они аккурат вслед за Выбросом рождаются. Ешь быстрее, нам до темноты нужно километров десять отмахать.

В бар завалился Хромой с новым проектом двери и принялся что-то объяснять торговцу. Тот сначала заинтересовался, но, немного вникнув в детали, начал хмуриться. Лицо приобрело пунцовый оттенок, сверкнули прищуренные глазки, и, набрав в легкие побольше воздуха, барыга разразился нескончаемым потоком колоритных словосочетаний. С особой тщательностью, лишь для связки вставляя цензурные предлоги и междометия, Гектар стал вспоминать всю родословную Хромого, начиная с пятого колена.

Егор запил минералкой завтрак и, не спеша, направился к барной стойке. Дождавшись короткой паузы, когда оратор делал вдох перед очередной волной навороченных изречений, он повесил на лицо обворожительную улыбку и сказал:

– Извините, что вмешиваюсь в вашу светскую беседу, хочу предложить вам сделать падающую дверь. Довольно простая конструкция и расходных материалов в Зоне навалом.

Бармен как стоял с открытым ртом, так и остался, лишь немного повернул голову к новому фигуранту, продолжая еще некоторое время хлопать ресницами на раскрасневшемся от праведных трудов оратора удивленном лице.

– Это как? – робко спросил Хромой, боковым зрением наблюдая за реакцией торговца.

– Два направляющих рельса или швеллера по бокам, подъем «зиловской» лебедкой через блок, а опускание под силой тяжести. На фиксатор можно поставить втягивающее реле с любого автомобильного стартера, поэтому закрываться будет быстро – нажатием одной кнопки.

На мгновение повисла тишина. Пропустив сказанное через компьютер в голове, механик повеселел и обратился к Гектару:

– Да, это просто, и быстро!

Тот закрыл рот, оставив внутри себя очередную заготовку отборного мата, протяжно, со звуком сглотнул и перевел взгляд на технаря.

– А я тебя что просил сделать, мимикрим ты мой запойный? – всплеснул руками торговец и впился прищуренными глазами в лицо Хромого. – Иди уже, твори, да Винчи комнатный! Не то я за себя отвечать перестану! – с каждым словом повышая голос, Гектар приблизил вновь ставшее пунцовым лицо к мастеру. Того как ветром сдуло.

– А можно у вас сигарет в долг попросить? – обратился к торговцу Егор.

Барыга повернулся к просителю и, пошарив рукой под прилавком, водрузил на стойку неполный блок «Marlboro».

– Держи – это тебе за идею, а то бы я точно взял грех на душу. Этот кибернетик меня уже достал своими нанотехнологиями…

– Ты бы бросал это дело, – кивнул на сигареты подошедший сзади Старый. – Ни к чему они в Зоне.

– Да я хотел пачку взять, так, побаловаться в свободное время, – оправдываясь, Егор сунул презент в рюкзак.

– Ты думаешь, в Зоне бывает свободное время? Уже сколько опытных сталкеров сгинуло из-за этой дурацкой привычки, – сокрушаясь, покачал головой сталкер.

– Да ладно тебе, закудахтал! – перебил торговец. – Это больше по дурости народ гибнет. У кого голова на плечах варит, тот и в Зоне сто лет живет – курит и бухает. Всему свое время!

Старый махнул рукой и направился к выходу. Напарник догнал друга уже на «фейсконтроле». Сталкер вешал на плечо шикарную «немочку» «G-36» с коллиматорным прицелом повышенной кратности, позволяющим работать при плохой видимости. О таком оружии Егор лишь читал в Интернете, а здесь – вот она красавица, бери, щупай, но не забывай слюну сглатывать. Резная рукоять самозарядного дробовика уже торчала из самодельного чехла на бедре костюма.

– Держи, это теперь твое! – Старый протянул напарнику ухоженный «Винторез» с прицелом «НСПУ-3», который можно применять для стрельбы и в темное время суток. Егор понял, что это оружие Молчуна.

– Васька его нянчил, как дитя родное, – дрожащим голосом выдохнул Старый.

– Спасибо! – Егор повесил винтовку на плечо. В этот момент ему хотелось обнять оружие и закричать в экстазе: «МОЯ ПРЕЛЕСТЬ!». Подавив эмоции, он сгреб с прилавка свой АКС и бросился догонять напарника, перепрыгивая через две ступеньки.

* * *

Сивоконь ненавидел вертолеты. Вернее сказать, до ужаса боялся всего, что человечество придумало для полетов. Этот страх тянулся корнями еще в детство прапорщика. На двенадцатилетие отец решил сделать сынишке неожиданный подарок. За бутыль первача собственного производства он договорился с летчиками, обрабатывавшими колхозные поля химикатами на стареньком «кукурузнике», чтобы они прокатили парнишку и дали подержаться за штурвал. Узнав об этом, Васька прыгал от радости до потолка. И когда наутро мать с бабкой ушли в огород, а папаша уже выкатил из гаража «Днепр», намереваясь исполнить задуманное, случилось происшествие, до смерти напугавшее именинника. Голося истерическими воплями на весь двор, из-за дома выбежала бабка с мотыгой. С ходу, рухнув на колени перед мотоциклом, старуха, словно клещ, уцепилась в опешившего внука и с безумным выражением глаз запричитала:

– Ой, кровиночка моя родная! Не ходи никуда, горемычный! Сон мне ночью снился, что упадет небесная железяка, и сгоришь ты в муках адских! Не пущу – хоть убейте! Не отдам на погибель!..

Как отец ни старался оторвать тещу от сына – ничего не выходило. Да еще вдруг на сторону бабки встала матушка, прибежавшая следом. Внезапно завязавшаяся склока переросла в трагедию. Отбивавшийся от женщин папаша оступился и упал спиной на острый край мотыги, брошенной на землю бабкой. Тогда впервые Василий увидел столько кровищи. Целая лужа образовалась на дорожке под пострадавшим, пока приехала «скорая». В больницу забрали отца и сына. От пережитого шока парнишка не разговаривал три дня, пока к нему в палату не перевели заштопанного хирургами батю.

Именно после этого случая Сивоконь панически боялся летать. По долгу службы, конечно, приходилось, и не раз, но душевному состоянию прапорщика в этот момент не позавидовал бы никто. Благо, шлем всегда скрывал встававшие дыбом волосы, да чуть затемненный щиток бронестекла маскировал наполненные ужасом глаза.

Сегодняшний день исключением не был. Едва Ми-24 оторвался от земли, прапорщик до боли в пальцах уцепился за угол лавки для пассажиров и втянул голову в плечи. Пока «вертушка» неслась в сторону Зоны, Сивоконь, как всегда, прочитал молитву и сидел, уткнувшись в карту невидящими глазами. Минут через двадцать штурман прохрипел в переговорное устройство: