Страсти Евы - Анна Пань

Все официальные материалы по делу исчезновения Андерсен изъяты из архива правоохранительных органов и взяты под юрисдикцию Ордена. Гражданка США внесена в программу защиты свидетелей, и ее имя навсегда стерто из реестра когда-либо рождавшихся на земле людей.

За долгие лета Орден научился заметать следы своего существования.

Документирую я душевные переживания на скамейке обветшалой ротонды у заброшенного пруда с лебедями. Мое излюбленное местечко для уединенного времяпрепровождения находится в отдалении от главных зданий Академии на опушке леса. В урочный час ко мне присоединяется Юля с сообщением − в канун Хэллоуина у нас планируется развлекательная программа «двое + кошка», так как Даша с Никитой идут в кино, а Бобби планирует отметить с семьей. Нашу дискуссию нарушает внезапный душераздирающий крик в чаще леса, который, к всеобщему ужасу, раз за разом повторяется. Недолго я пребываю в сомнениях − чашу склоняет шептание демона-во-все-тяжкие: «Воронцова, надо бы тебе разведать, что скрывает в алеющем закате сумеречный лес!»

Мы прячемся за раскидистым дубом, откуда открывается хороший обзор на поляну с полуразрушенной готической колоннадой. Из двух голосов выделяется хорошо поставленный голос Гавриила Германовича, которым он красноречиво кроет по матушке какую-то корячащуюся перед ним на коленях темную кляксу. В лунном свете его посеребренные волосы освещаются ангельским нимбом. Однако у «архангела Гавриила» в руке поблескивает пятиметровый кнут, оснащенный по всей длине заостренными металлическими резцами. Под грубые ругательства он взвивает его в воздух и со свистом опускает на испещренные кровоподтеками лицо и тело парня со связанными сзади руками.

Всепоглощающий ужас парализует мою опорно-двигательную систему. Я зажимаю себе рот ладонью, чтобы не закричать во всеуслышание. Гавриил Германович явно находится в своей стихии, стегая парня кнутом с каким-то особым, садистским удовольствием. Выражение его лица хладнокровно и напрочь лишено сострадания. Он повторяет каскады сеченых ударов одни за другими. Его волосы отбрасывают мрачные тени на скулы, длинный ремень в руке вьется и жалит окровавленного пленника укусами натасканной смертоносной кобры.

− Говори, мразь, на кого работаешь? − тоном, нетерпящим возражений, требует Гавриил Германович, приостанавливая избиение.

Изувеченный парень с болтающимся на сухожилии вырванным глазом слизывает кровь с рассеченной губы и сдавлено курлыкает:

− Иди на х**!

− Воистину приступим к казни, − растягивает губы в жестокую линию Гавриил Германович.

Собранной пластикой затаившегося зверя перед прыжком он шагами циркульно прочерчивает кольцо вокруг полуживого пленника и резко наотмашь рубит его снизу вверх апперкотом в челюсть. Во рту у того что-то хрустит, он сплевывает с кровью осколки зубов и ничком падает на землю.

− Я − твоя смерть, гребаный наемник, − с наслаждением растягивает приговор Гавриил Германович, наступая подошвой ему на горло.

Шипастый кнут в его руке взмывает высоко в воздух и с хирургической точностью рассекает черепную коробку наемного убийцы пополам. Через мгновение его мертвое тело сморщивается, чернеет и осыпается на землю серой пылью.

С окончанием кровавой бани Гавриил Германович несколькими размеренными движениями сматывает запачканное кровью орудие убийства и садится за руль припаркованного неподалеку от лобного места коллекционного черного «Хаммера». Выбор средства передвижения оправдывает характер владельца: этот беспощадный мужчина раздавит любую преграду на пути и глазом не моргнет. Железные нервы наглядно показывают, что вершить судьбы на плахе для него не в новинку. Слухи о его склонности к насилию оправдались с лихвой.

Переводя дух, я выдыхаю остывший лесной воздух и присаживаюсь на торчащий корень дерева. Из короткой повести Юли мне открывается новое впечатляющее открытие. Гавриил Германович размозжил голову какой-то мертвой разработке Ордена. По ее словам, в прах обращаются только ходячие мертвецы. У меня появляется гипотеза, что кто-то насылает на архонтов обученных убийц, поднимая их из могил. На ответы «кто?» и «зачем?» прольет свет слежка за Гавриилом Германовичем, в организации которой нам не помешает помощь невесты его лучшего друга.

Дома проходит целый час утомительных уговоров, прежде чем Даша идет на уступки и рассказывает, что от Никиты узнала о предстоящих деловых переговорах Гавриила Германовича в Сочи. Сразу после них в десять вечера он едет в рассадник безнравственности к своим дружкам Владу и Станиславу Крестовичам. Не потому ли, что от Петровой она прознала об оргиях, которые они там закатывают и в которых та участвовала.

− Нечего слушать эту курицу, − отвожу я расстроенный взгляд, ревнуя Гавриила Германовича теперь не только к Белинде Моро, но и к Оле Петровой. − Она работает секретаршей у Крестовичей и спит сразу с обоими братьями. Вторая ее работа заваривать сплетни, чтобы весь «фан-клуб шлюх доктора Гробового» смаковал.

− Ничего себе, − присвистывает Даша, колдуя над макияжем перед походом в кино. − Да тебе бы в самый раз его личным адвокатом быть, а не врачом.

За окнами приближается рев мотора «Мустанга Шелби Кобра» баклажанного оттенка с полосами на бампере, салон которого в скором времени украшает моя лучшая подруга. Братишка знает толк в женщинах и дорогих игрушках для больших мальчиков.

Для праздничного маскарада Юля принаряжается в декорированный костюмчик ведьмы с колпаком. Меня она агитирует принять облик японской школьницы из субкультуры анимэ.

− Зря, зря, зря я тебя послушала, − все жужжу и жужжу я, выкатывая из гаража «жучка». − Белые гетры сползают. Клетчатая юбка еле попу прикрывает. И все это безобразие в комплексе с подтяжками и очками. Лучше не придумаешь.

Под сдавленный хохот Юли я съезжаю в лес подальше от главной дороги и глушу мотор. В положенный час, минута в минуту, в темноте брезжит свет автомобильных фар. «Хаммер» болезненно пунктуального Гавриила Германовича несется почти со сверхзвуковой скоростью. Мы выжидаем время и подъезжаем к невысокой триумфальной арке с дышащей матрицей. В нашем случае требуется задать повторные координаты предыдущей точки перемещения. Пароль − «повторить». Дальнейшие действия − по накатанной программе. Метка у нас на запястьях вспыхивает неоновым светом, и мы телепортируемся по свежему следу на темную городскую улицу со старинными зданиями. Каменную арку Врат по эту сторону стерегут бронзовые скульптурные изваяния в образе древнегреческих лучников. За перекрестком открывается волшебный вид на ночной город. Через широкую реку переброшен сводчатый каменный мост со скульптурами. Карлов мост.

− Прага, − определяю я наше месторасположение. − Только теперь у нас появилась проблема.

− Спокойно, я знаю, как найти доктора Гробового, − предприимчиво достает Юля сотовый телефон и забивает в поисковике категорию «Лучшие вечерники на Хэллоуин в городе Праге».