Не считая собаки - Конни Уиллис

Джордж сказал: «Давайте махнем вверх по реке. Речная прогулка обеспечит нам свежий воздух, моцион и покой, постоянная смена обстановки займет наши умы (даже то, что выдает за него Харрис), а здоровая усталость будет содействовать возбуждению аппетита и улучшит сон».

«Трое в лодке, не считая собаки» Джером К. Джером

Бульдожья хватка и свирепость – Родословная Сирила – Еще багаж – Теренс загружает лодку – Джавиц загружает лодку – Навык верховой езды – Луг у Крайст-Черча – Разница между поэзией и действительностью – Любовь с первого взгляда – Тадж-Махал – Судьба – Всплеск – Дарвин – Спасение из пучины – Вымерший вид – Силы природы – Битва при Бленхейме – Видение

– Очень приятно, Сирил, – выдохнул я, не решаясь подняться. Где-то я читал, что резкие движения могут их спровоцировать. Или это про медведей? Лучше бы Финч дал мне послушать про бульдогов, а не про дворецких. Это в наше время бульдоги – ласковые плюшевые игрушки: талисман колледжа Ориэл, например, просто лапочка, день-деньской дрыхнет перед привратницкой, дожидаясь, пока его потискают.

Но я-то имею дело с бульдогом девятнадцатого века, собакой, выведенной для боев с быками – очаровательных состязаний, где бойцовый пес, у которого в породе заложена мертвая хватка и свирепость, вцепляется в жизненно важную артерию быку, а тот пытается сбросить с себя обидчика или поднять на рога. Когда запретили бои быков? Явно до 1888 года. Но ведь мертвая хватка и свирепость сразу не исчезнут, нужно время, чтобы их вытравить.

– Искренне рад знакомству, Сирил, – продолжил я с надеждой.

Сирил издал короткий рык. А может, рыгнул.

– Сирил у нас из очень достойной семьи, – хвастался тем временем Теренс, сидя на корточках рядом с моим простертым на земле телом. – Отец – Дэн-потрошитель от Медузы, а прапрадед – Палач, непревзойденный чемпион бычьих боев. Ни одного проигранного.

– Правда? – выдавил я обморочным голосом.

– А прапрапрадед схватился с самим Чепрачным Стариком. – Теренс восторженно покачал головой. – Восьмисотфунтовый гризли. Вцепился медведю в морду и не отпускал пять часов.

– Но ведь мертвую хватку и свирепость из породы уже вытравили? – понадеялся я.

– Да нет, что вы!

Сирил снова заворчал.

– У бульдогов ничего подобного, по-моему, отродясь не было, – развил мысль Теренс. – Разве только по необходимости. Когда тебя медведь дерет, кто угодно разъярится. Да, Сирил?

Сирил еще раз булькнул утробно – на этот раз определенно рыгнул.

– Палач, говорят, добрейшей души был пес, золотое сердце… Мистер Генри плывет с нами, Сирил, – сообщил Теренс бульдогу, который по-прежнему прижимал меня к земле и обильно поливал слюной. – Как только загрузим лодку и договоримся с Джавицем. – Он щелкнул крышкой карманных часов. – Пойдемте, Нед. Без четверти двенадцать. Успеете еще наиграться с Сирилом.

Подхватив обе картонки, он двинулся к причалу. Сирил, видимо, решив помочь, слез с меня и потрусил обнюхивать корзину для пикника. Я, поднявшись, спас многострадальную поклажу и спустился вслед за Теренсом к реке.

Джавиц, воинственно скрестив руки на груди, стоял на причале у огромной груды вещей.

– Они думают, я разрешу им грузить лодку без оплаты! – возвестил он в пространство. – Но Джавиц этот фокус уже видел. – Он сунул мне под нос немыслимо чумазую ладонь. – Пятишесть.

Что подразумевалось под «пятишестью» (равно как и под упомянутой прежде «девяткой»), я мог только догадываться, поэтому вручил кошелек Теренсу.

– Вы расплачивайтесь, а я перенесу остальной багаж.

Забрав портплед и ранец, самостоятельно докатившийся до середины спуска, когда на меня прыгнул Сирил, я переправил их на причал. Сирил дружелюбно шествовал рядом.

Теренс уже стоял в облупленной темно-зеленой лодке с гордым названием «Виктория» на носу. Потрепанная, но вместительная – что хорошо, поскольку груда вещей на причале принадлежала, как выяснилось, Теренсу.

– Вот наша ласточка! – провозгласил он, принимая у меня портплед и засовывая под среднюю банку. – Загрузим в два счета – и в путь.

В два счета не получилось. Мы уложили багаж Теренса, состоявший из большого гладстоновского саквояжа, двух картонок, чемодана, трех корзин, деревянного ящика, жестянки, скатанных рулоном одеял и двух удилищ, на носу, а мой на корме. После этого для нас места в лодке не осталось, так что пришлось все вытаскивать и начинать заново.

– Нужен научный подход, – решил Теренс. – Сперва крупные вещи, а мелочь – между ними.

Так мы и поступили, начав с «гладстона» и закончив одеялами, которые раскатали и запихнули по углам. На этот раз посередине остался пятачок примерно с фут шириной. Туда незамедлительно плюхнулся Сирил.

Я уже хотел предложить оставить часть своего багажа на берегу, но не решился, поскольку не знал, что в нем.

– Эх, зря я не взял Доусона! – подосадовал Теренс. – Доусон – виртуоз погрузки.