Моргенштерн - Михаил Харитонов

— Подтверждаю и свидетельствую, что ребёнок действительно зачат от высокородного домина Сеназы, по добровольному согласию высокородной домины Нелии, — чётко и ясно произнёс жрец Справедливости. — Ребёнок появился на свет совершенно здоровым, весом тринадцать с половиной гонгурских мер и ростом в гонгурский малый локоть с четвертью. Подтверждаю, что домин Сеназа признал своё отцовство перед жрецами храма Справедливости. Подтверждаю также, что домина Нелия в присутствии жрецов храма получила в уплату за сына… — здесь жрец сделал выразительную паузу, — дюжианду дюжианд дюжианд золотом, столько же серебром, и столько же красной медью.

Тихий шепот недоверчивого восхищения прошёл по залу.

Бледное лицо старого дома чуть тронула краска.

Дом Гау невольно присвистнул.

— Золотой ребёнок! — крякнул Турн. — Такую кучу денег может выложить только дом Сеназа. Или Сервин, если не разорится на очередном своём дельце… Олле, олле, ты меня слушаешь?

Антор не слушал. Он смотрел на парчовый свёрток, с величайшим почтением удерживаемый на весу няней, и думал о том, что его отец заплатил за него, домина Антора, всего-навсего двадцать дюжианд серебра и столько же меди — и почти разорился на этом.

И сейчас, здесь, в огромном зале, среди всей этой роскоши, бьющей в глаза, он вдруг почувствовал, будто его опять заставляют съесть кусочек мяса — а он никак не может его ни проглотить, ни выплюнуть.

И ещё: он не может больше оставаться здесь ни единого мгновения.

Бедолага Турн, глядя на друга, стремительно идущего к выходу и толкающего расступающихся гостей, отпустил неуклюжую шуточку насчёт отхожего места. Антор её услышал — и отчасти понял несчастного дома Гулега.

Он не соображал, куда и как шёл.

Через какое-то время, очухавшись, он осознал, что стоит и тупо рассматривает какие-то статуи: ноги привели его в галерею.

Антор оглянулся. Вокруг тихо мерцали сокровища дома Сеназы. Чужое богатство. Которого у него никогда не будет. Может быть, заняться коммерцией? Антор вздохнул: он не верил в свои способности к умножению капиталов. Даже покупая медовую лепёшку, он всегда переплачивал, потому что не умел правильно торговаться. Наука? Он хорошо учился, но не чувствовал склонности ни к каким определённым занятиям. А для того, чтобы прославиться и разбогатеть на учёных изысканиях, нужно быть одержимым… Как Гулег. Или хотя бы как этот Турн, у которого денег и без того как костей в драконьем логове…

Где-то совсем рядом, за поворотом, послышались шаги и голоса.

— Я предлагаю выгодную сделку, да, выгодную сделку! — это, несомненно, был Сервин. — Моя медь за ваше золото. Это выгодная сделка. Я предложил хорошие условия, да, просто отличные условия! Вы должны это понимать, если вы берётесь за такие дела…

— Меня не интересует медь. Меня не интересует выгода, — ответил ему низкий женский голос.

Антор замер.

— Я готова дать тебе денег. На тех условиях, о которых мы говорили сегодня. И никак иначе.

— Я этого не понимаю! — Сервин был нее только взволнован, но и сбит с толку, это чувствовалось по его интонациям. — Я понимаю, что такое сделка. Я понимаю, что такое кредит. Я понимаю, что такое вложение денег. То, что предлагаете вы, я не понимаю, нет! А я никогда не делаю того, чего не понимаю.

— Я могла бы тебя заставить. Но ты разочаровал меня, — женский голос стал чуть громче, — я полагала, ты умнее. И проще смотришь на жизнь. Я обращусь со своим предложением к другим.

— Не знаю, что вы там о себе думаете, но вы ещё придёте ко мне, — буркнул Сервин. Судя по голосу, он был сильно раздосадован.

— Посмотрим. А сейчас ты забудешь о нашей встрече. И никогда не вспомнишь о ней. Лал’н.

Антору, наконец, стало неловко — тем более, разговор шёл на коммерческие темы. Он решительно шагнул за поворот.

Там стояли двое — Сервин и незнакомая темноволосая женщина в длинном плаще.

— А, это вы, — буркнул коммерсант. — Вам, случайно, не нужны деньги?

Молодой дом пожал плечами, не зная, что сказать.

— Так познакомьтесь с этой прелестной госпожой, да! — он состроил неприличную гримасу, долженствующую означать нечто вроде крайнего разочарования. — А я, с вашего позволения, прогуляюсь. Праздник в разгаре… Если вы передумаете — вы знаете, где меня найти, — последние слова были обращены к черноволосой незнакомке. — А пока — лал’н.

Собеседница не удостоила его ответом, повернувшись к Антору — и тот застыл на месте.

Госпожа была очень красива — какой-то причудливой химерьей красотой, отстоящей всего на полшага от уродства. Блестящие чёрные волосы. Очень белая кожа. Неестественно широкие брови. Нос с горбинкой, как будто он был когда-то сломан и потом залечен плохими лекарями. Глаза непонятного цвета — не голубые и не чёрные, а какие-то бурые, словно больные… Но эти странности почему-то не портили совершенной красоты её лица.

И ещё: женщина была богата, очень богата. Драгоценные камни на вороте узорчатого платья, кружева из чёрного химерьего шелка, массивные перстни, унизывающие тонкие пальцы — всё это вместе стоило небольшого состояния.

И она была разгневана.

— Кто ты? Что ты тут делаешь? Ты подслушивал? — это были не вопросы, а обвинения.

Антор невольно попятился.

— Госпожа, я просто стоял здесь, когда вы подошли. Услышав ваши голоса, я вышел к вам. Разве я нарушил какие-либо приличия? — он растерянно пожал плечами.

Женщина немного успокоилась.

— Приличия, приличия… Я уже дюжину дней как здесь, и всё никак не привыкну к вашей системе условностей… Кто ты?

— Домин Антор, если вам что-то говорит моё имя, — молодой дом вздохнул. — Я гость дома Сеназы, как и вы, высокородная госпожа. Простите, я не знаю вашего имени.

— Госпожа Майя, можешь называть меня так… — черноволосая женщина почему-то засмеялась.

Антор заинтересовался.

— Майя? Где это? Вы домина?

— Я не домина. Я даже не гостья дома Сеназы. Я пришла сюда по делу. Скажи, тебе нужны деньги?

Молодой дом усмехнулся.

— Всем нужны деньги.

— Я дам их тебе. На определённых условиях. Ты согласен?

Антор тяжело вздохнул: беседа перестала его занимать.

— Простите, любезная госпожа Майя, но я не нуждаюсь в дополнительных средствах — во всяком случае, сейчас. Я плохой коммерсант. И в любом случае, мои богатства слишком незначительны, чтобы платить высокие проценты.

Женщина закатила глаза.

— А-а-а. Ты принял меня за… как это у вас называется… кто даёт деньги в долг, чтобы получить больше?

— Это называется «ростовщик», — сухо заметил Антор. — И вы это прекрасно знаете. Если мне срочно понадобится золото, я обращусь к друзьям или в казну Сословия. Сомнительные кредиты под высокий процент — этим пусть занимается Сервин и ему подобные.