Трава на пепелище - Евгений Истомин

— …как «мертвецы», — продолжил майор.

— Хм, верно.

Тот кивнул и стремительно удалился.

— Что с остальной техникой? — поинтересовался Рекс у Рода Роажа.

— Под обозы мы подготовили достаточно паровых тягачей. А вот с пушками на платформах, как мы с вами задумывали ранее, ничего не получилось.

— А что так?

— Средние транспорты не выдерживают стрельбы даже средних и малых пушек. Пробовали крепить намертво, пробовали оставить место для отката — бесполезно. Несколько выстрелов — и ходовая летит к чертям. Выдерживают только тяжелые тягачи, и если на них поместить малокалиберные орудия, получается огромная неповоротливая ерунда с малой убойной силой.

— В общем оно того не стоит.

— Именно так. Но никто не мешает нам цеплять пушки позади и перемещать, так что от волов мы можем отказаться.

— Хоть в чем-то будем превосходить армию времен Великой войны, — усмехнулся Рекс.

— Однако ваша идея с бронированными транспортами удалась. Мы собрали уже восемь таких и провели испытания. Пойдемте, покажу.

Мужчины прошли в один из десятка ангаров, выстроившихся в стороне от внушительного многоуровневого здания фабрики с громадными трубами из красного кирпича. В просторном помещении с высоченными потолками в два ряда стояло восемь страшных железных чудовищ, некогда бывших пассажирскими транспортами «Герот». Вокруг суетилось около десятка рабочих в грязных промасленных робах с отбойниками и большими гаечными ключами в руках.

— Сталью в пять сантиметров толщиной мы обвешали все, в том числе паровые котлы, — гордо заявил главмех. — Выдерживает даже попадание малокалиберного снаряда. Внутри места хватает для десяти солдат, помимо водителя-кочегара. Для каждого есть отдельная бойница. Представляете, врывается такой транспорт в ряды противника и такого шороха наводит! Из недостатков — плохой обзор, малый угол обстрела для конкретного бойца, ну, и если попадут серьезным снарядом, то весь экипаж обречен.

— Понятно, — пробормотал Рекс, постучав по стальному боку транспорта. — Сделай еще парочку и хватит пока. Посмотрим, каков он в деле. О любых итогах испытаний сообщать мне лично.

— Разумеется.

* * *

Через два месяца после начала приготовления к войне у обоих держав появились действительно грозные армии. Это тем более удивительно, что формировались они практически с нуля, и тут, вероятно, сказывалась паническая боязнь друг друга. Да, не было опыта ведения войн, но были давние традиции, умные военачальники и ненависть к врагу.

Смотр велетрийского воинства состоялся в пригороде Велета, внутри самой столицы площади, способной вместить подобный парад, не нашлось. Здесь установили просторную площадку на деревянных балках высотой в несколько метров, с которой на ровные ряды войск взирали сам король Ситион Зелетрийский, единый правитель Велетрии, Корийен Сальмадорский, магистр Ордена очищения, а также еще два старейших «чистильщика» и несколько высших офицеров-охранников.

Корийен никогда не видел такого количества вооруженных людей одновременно. Да что там, вооруженных людей — воинов!

Велетрийская армия!

От этого зрелища захватывало дух, а все сомнения уходили безвозвратно, при этом вернулась давняя мечта разгромить Хоту, и сейчас Корийен нисколько не сомневался, что это им под силу.

В самом центре квадратом выстроилось сто шестьдесят «чистильщиков» рядом со своими двигами. Полы их плащей эффектно развевались на ветру, как и небольшие флаги с изображением разъяренного барса, прикрепленные к седлу каждого двига. Это создавало волшебное ощущение, будто весь отряд парил невысоко над землей.

Двести пятьдесят машин справа от «чистильщиков» с воинами в темно-бордовой форме и такого же цвета войлочных шлемах с жестким черным козырьком. Они составляли пять летучих отрядов по пятьдесят человек в каждом. Командиры выделялись черными шлемами и флагами, возвышавшимися над двигами. Велетрийцы создали свои войска, предназначенные для сражений верхом на двигах, совершенно независимо от хотов, но в этом не было ничего удивительного, ведь двиг давно уже стал ассоциироваться у тех и других с войной. Однако же дальше они не пошли, и паровые машины, стоявшие чуть поодаль, решили использовать только в качестве тягачей и транспорта.

Слева от бойцов Ордена выстроились артиллеристы в черной форме с пурпурными лампасами. Их ряды перемежались семью пушками, привезенными сюда для дополнительного антуража.

Далее шла самая многочисленная часть войска — длинные шеренги пехотинцев, облаченных в темно-зеленые кители и штаны с пурпурными лампасами, а также зеленые фуражки с пурпурным кантом. За спиной каждого имелся рюкзак с дополнительными патронами, провизией на три дня, пороховыми бомбами, одеялом и личными вещами. Живая масса из двухсот пятидесяти тысяч солдат — именно столько сумела набрать Велетрия — слегка шевелилась под сотнями огромных знамен с изображениями символов всех велетрийских городов. Людское море — вот единственный эпитет, который приходил на ум при виде пехоты.

Выдав нудную и чрезмерно пафосную речь, которую, как догадывался Корийен, король готовил не один день, Ситион Зелетрийский скомандовал разойтись.

Армия разделилась на полки и растеклась в разные стороны. Сейчас ей предстояло погрузиться в собранные практически со всей страны паровозы и направиться на запад, для чего прекратили пассажирские перевозки пару дней назад на неопределенное время. Там, в предгорьях, должны были произойти общий сбор и расстановка на позиции. А дальше переход через каменные катакомбы Великой стены и штурм приграничных оборонительных позиций хотов.

Но все это потом, а сейчас Корийен, удовлетворенный увиденным, поспешил к вагону для высшего офицерского состава.

* * *

Армия хотов уместилась на главной площади столицы, хотя была ненамного малочисленней велетрийской. Просто площадь эта не в пример велетской была громадной. Еще с вечера ее освободили от торговцев, и сейчас здесь стояло двести тысяч солдат, на которых со всех сторон взирали толпы народа.

Среди сланцево-серой массы, основного цвета формы у всех родов войск, выделялись лишь бежевые рубахи командиров-«мертвецов». Остальных солдат по родам войск можно было различить, приглядевшись к цвету лампасов: черный — пехота, красный — артиллеристы, золотой — механизированные части. А также по фуражкам — у пехотинцев они были квадратными, у других — шестиугольными. Ну и, конечно же, по значкам на груди.

Кроме знамен подразделений у каждого отряда был еще и личный знак Клана — бронзовый атакующий коршун на древке. Это должно было означать, что командир-«мертвец», приданный подразделению, жив и находится в строю.

Среди пехотных частей и артиллеристов (последние стояли отдельно от орудий) особо выделялись эскадроны воинов на двигах и бойцы, составляющие экипажи боевых транспортов. И те и другие находились при своих машинах и притягивали основное внимание зевак. Рексу Карну это доставляло особенное удовольствие. Впрочем, парад — одно, а бой — другое. Как поведут себя в бою его техника и люди, он пока не знал.