Пешка - Джоан Виндж

Я изучал офис, разглядывал беспорядок на ее столе. Беспорядок напоминал свою хозяйку: несочетаемое сочетание вещей: хрустальная ваза с увядшими цветами, аудиосканеры, маленькие странные книжки, личная печать, чашка ручной работы… старые голограммы Талиты, Джиро и незнакомого мне мужчины из семьи Та Мингов. Я понял, что это ее умерший муж. Модуль, которым она пользовалась, походил на кусок растянутого на столе черного шелка. Терминал представлял собой последнее слово техники, и модули, которыми я пользовался когда-то, на его фоне выглядели бы динозаврами, как и я со своими знаниями по сравнению с Элнер.

У противоположной стены под медленно вращающейся скульптурой стоял нормальный модуль, с клавиатурой и проводами; он, вероятно, предназначался для помощника или для кого-нибудь вроде Джордан. Я встал, когда Элнер закончила разговор.

— Мадам, вы не против, если я воспользуюсь компьютером?

— И что вы хотите с ним делать?

— У вас есть карта Н'уика, к которой я могу иметь доступ?

Элнер кивнула, надеясь, что я не буду беспокоить ее хоть какое-то время. Она что-то сделала левой рукой, и экран модуля засветился.

— Он откликается на «Твинкл[2]», — сказала Элнер и слегка смутилась, как будто впервые услышала, как звучит это имя.

«Твинкл». Я сделал равнодушное лицо, подходя к Твинклу и садясь, чтобы вытащить из него нужные мне данные. Твинкл развернул передо мной карту. Я прикрепил проводки к голове, и моя память начала медленно поедать информацию, а я — анализировать проглатываемые факты. Это была хорошая карта, с множеством отметок: о подземных системах, главных объектах, о местах, где можно поесть, помолиться, вылечить зубы… План города осел в моей голове, и теперь я мог ориентироваться здесь, как туземец. Хоть в этом я не буду чувствовать себя потерянным.

Правда, на карте осталось одно белое пятно… район в южной части города, называемый Пропастью. В справке отсутствовали данные о том, что там происходит, сетка улиц была неполной. Белое пятно служило предупреждением: если вы попадете в Пропасть, вы можете рассчитывать только на себя. На планах командирских владений вы не найдете белых пятен, но Федеральные Торговые Зоны всегда таковые имели. Свободные порты, запасные выходы, резервуары с неприкосновенным запасом. Старый город был одним из таким белых пятен. Я знал, что найду в Пропасти. И надеялся, что мне не придется там ничего искать.

Всего около десяти минут я мысленно блуждал по городу. Закончив прогулку по карте, я увидел, что Элнер с головой ушла в работу, умудрившись за эти десять минут забыть о моем присутствии. Я просмотрел несколько файлов, выбрав то, что счел интересным или полезным. Например, обязанности помощника высокопоставленной особы. Получить непрерывный поток информации у меня не вышло: Твинкл был способен передавать ее только порциями. На всасывание выбранных файлов я потратил еще минут двадцать.

Чтобы дать мозгу остыть, я запросил голоэкран. Старый город и образование — несовместимые вещи, поэтому с тех пор, как я оттуда выбрался, даже простой просмотр трехмерных шоу был для меня поучительным занятием. Сначала я просмотрел самое бессмысленное дерьмо, какое только было в Сети. Я делал это так же, как ел, — смотрел, потому что обладал зрением. Но мне не потребовалось много времени, чтобы понять: голоэкран может рассказать то, чего мне никогда не вытянуть из файлов: как люди, всегда имеющие еду и приличную работу, играют друг перед другом спектакли. Я был полным невеждой в этой жизни — это я уже понял.

Очутившись на Земле, я по горло увяз в болоте собственной дремучести и социальной несостоятельности… От таких мыслей сердце у меня ушло в пятки. Я пытался не думать о себе, пытался сконцентрироваться на том, что видел перед собой, когда на экране проносилось шоу за шоу. Элнер зачем-то принимала все абонентные каналы. Большинство из них занимала пропаганда корпораций, — таким способом командиры передавали друг другу сообщения и предостережения, непонятные для непосвященных. Но были и каналы «опытного знания»: они транслировали потрясающие зрительные, звуковые и тактильные ощущения, которые, подобно наркотическим грезам, раздражали мой мозг.

В конце концов я выпал в абонентный канал, обессиленный: так накачался информацией, что уже не в силах был наслаждаться интенсивностью чувственного потока. Обычного света и шума было более чем достаточно… «Стоп», — вдруг сказал я, замораживая паузой на экране чью-то говорящую голову. Какой-то мужчина толкал речь. Только речей мне сейчас и не хватало! Я предпочел бы досмотреть сон, прерванный утром Джиро. Но в лице мужчины было что-то, что притягивало мой взгляд, вынуждая меня снова и снова всматриваться в него.

Одно из самых красивых лиц, которые я когда-либо видел. Я откинулся в кресле, наблюдая за ним, так или иначе вынужденный слушать его слова. «… И я верю, что мы потеряли нечто большее, чем просто наше человеческое естество, — говорил он, — когда мы покинули родной мир ради звезд. В глазах Господа мы потеряли понимание своей уникальности. Теперь командиры олицетворяют для нас небеса, где предусмотрены все наши физические потребности, наша жизнь распланирована от рождения до самой смерти. Нам так уютно. И слишком легко теперь забыть, что существует высший замысел, который ведет нас к процветанию и успеху там, где другие существа потерпели крах…».

— Выскочка, — пробурчал я с отвращением. Религиозный аферист, подставной зазывала, работающий, вероятно, на какую-нибудь корпорацию. Священная война. Я хотел было переключить канал, но вместо этого продолжал слушать; мне нравилось вовсе не его выступление, а он сам, и я ничего не мог с этим поделать. Меня завораживала не внешность его, но какая-то внутренняя сила — убежденность, горячность, искренность, с которыми он призывал людей присоединиться к нему, «почувствовать, глядя в лица прохожих, кровную связь — родство по роду человеческому…»

Можно изменить свою внешность, и, скорее всего, он это сделал. Но обаяние подделать невозможно. С ним нужно родиться. Заколдованный, я не сводил с оратора глаз и даже почувствовал легкий укол зависти.

— Мез Кот. — Голос Джордан заставил меня подскочить в кресле. — Чем вы занимаетесь? — спросила она, разглядывая мерцающее в воздухе изображение.

— Ничем. — Я выключил экран.

— Соджонер Страйгер, — сказала Джордан. — Я никак не ожидала, что он придется вам по вкусу.

— Почему? Он что, ваш друг?

Джордан поморщилась.

— Страйгер — лидер Движения Возрождения и исключительно активный проводник гуманистических идей.

— Один из них, — ввернул я.

— Идемте со мной, — сказала Джордан, проигнорировав мое замечание.

В соседнем офисе она познакомила меня с остальным персоналом Элнер. Они покивали головами, бормоча приветствия и посматривая на меня с сомнением. Интересно, каков был предыдущий помощник Элнер. Уж наверняка не такой, как я.