Земля - Валера Дрифтвуд

Теперь Рина счастлива, что повидала Восходящего Ветра. И взаправду поговорила с ним немного – о таком разговоре с самим Восходящим Ветром дедушка навряд ли даже мечтал.

* * *

Краем глаза Рина замечает иногда между деревьев поодаль мелькающую красную бандану Сэма. Чуть слышны и его передвижения. Вся эта возня с хворостом выходит довольно долгая, но, может быть, уже стоит разжечь костерок из того, что есть? Нет, торопиться совсем не хочется.

Как это бывает, когда непростые чувства наполняют нутро доверху и через край, Рина сейчас совершенно не чувствует голода. За эту особенность дедушка смешно величал её «нервоядной». Вероятно, не следует и просить Сэма оставить часть тушёнки для Ййра, жестяночка всё же небольшая, ему и одному едва ли хватит хотя бы поесть вполсыта, но Рина прибережёт хотя бы печеньев. Пускай это лишь крошечный и бледный знак её благодарности за то, что Ййр разрешил увидеть живого Ю и за то, что Восходящий Ветер отправился умирать с таким счастливым лицом.

На секунду Рину колет лёгкое беспокойство: яркая бандана почему-то совсем пропадает из виду. Но мирные звуки поиска пригодных палок никуда не деваются, Сэм никуда не пропал, всё в порядке.

* * *

Родник под лысой кручей всё такой же студёный, тонкий и говорливый.

Мыться его водой несподручно, но Ййр раз за разом терпеливо набирает обжигающе ледяную земную слезу в онемевшие ладони. Трёт запылавшую, будто немного чужую кожу. Проливает воду из горсти на плечо, на спину, на затылок – ловко Аришка достригла, ровнёхонько и под корень…

Восходящий Ветер волен теперь наполнять крылья всех своих живых отродий и иных страфилей. Играть в ветвях. Касаться волн и обнимать берега, никогда больше не боясь падения. Прилетит и побрякать подвешенными жестянками. Хворый запах, дух немощи и бессилия, больше не принадлежит Ю. Да и никогда ему по-настоящему не был сроден, если по всей правде. Остатки этого неправдивого запаха, ещё цепляющиеся за орчью шкуру, должны быть смыты. Одёжку… ну, одёжку гораздо сподручнее будет постирать дома, с едким чёрным мылом, поэтому придётся немного потерпеть.

Вымывшись быстро, но со всем возможным старанием, Ййр не спешит одеться – даёт себе минутку обсохнуть.

Сердце гулко бьётся, гонит горячую кровь по всему замершему телу.

Шальной порыв заслоняет солнце белым вихрастым облачком – налетев, захлёстывает со спины да по мокрой коже, обдаёт дрожью.

–Ю, сборзел, ты, засранец…– сквозь зубы ругается Ййр и, крепко зажмурившись, трёт ладонью глаза.

Ну, хорош, освежившись – теперь время скоренько натащить на себя сухие тряпки, тщательно обуться и согреться бегом во весь мах, напрямик к своей окрайней тропе.

Негоже всё-таки надолго оставлять людят одних.

* * *

Когда раздаётся крик, Рина в первое мгновение каменеет. Раскалённым осколком прочь отскакивает мысль – нет, не Сэм, не Сэм, это крик животного, попавшего в какую-то западню. Но ужас не даёт размышлять, не даёт и толком солгать самой себе. Неуклюже вскочив на тряские ноги, Рина подхватывает с земли первую попавшуюся ветку из оказавшихся негодными для костра. Спотыкается о кривой древесный корень, каким-то чудом удерживается от почти неизбежного падения – и без единой внятной мысли бросается вперёд, на крик, точно никакой маленькой, слабой, усталой плаксы Рины Стаховой и нет вовсе – а есть только Сэм, и Сэм попал в беду.

* * *

Беда упала на Сэма молчком, с лиственницы, вцепилась в сильные плечи и молотит по воздуху чем-то корявым и грязносерым. Подоспевшая Рина ничего не успевает предпринять толком. Сэм справляется. Захлебнувшись воплем, он сдирает беду с себя и швыряет с размаху об землю.

Рина крепко прижимает ко рту ладонь, кажется, её сейчас стошнило бы от страха, да только на удачу она с утра ничего не ела. Рубашка Сэма разодрана, и футболка под ней – тоже, на ткани возле рванок кое-где проступает кровь.

В ту же секунду Рина слышит откуда-то слева какую-то несуразную хрипловатую брань. Господи, это, наверное, самые прекрасные звуки на свете – Ййр бежит прямо к ним, барсовым мягким скоком, это его орчий голос и оранжевая шапочка – значит, уже почти можно не бояться так сильно.

Бледный, пошатывающийся Сэм, скривясь от боли, испуга и отвращения, только заносит ногу, чтобы пнуть копошащуюся на земле беду, но не успевает. Орк, не укоротив шага, свирепым тычком сбивает Сэма с ног.

Беда еле слышно поскуливает, охает и ползёт под ближний куст бирючины.

Едва удостоив взглядом причину всех этих несчастий, орк смотрит куда-то наверх, быстро обшаривает бледными глазами высокие ветви. Потом поворачивается к людям лицом.

Рине делается раз в двадцать страшнее и хуже, чем от первого Сэмова крика.

Но орк, будто с усилием, стирает с лица жестокий оскал. И выговаривает негромким, будничным голосом:

–Лежи, Кнабер, не шелохнись. Ришка, положь палку.

Невозможно ослушаться этого обыкновенного голоса. Просто немыслимо.

Ййр, хмыкнув, снова оглядывает кроны. И добавляет тяжело:

–Это слёток…