Баламут - Василий Горъ

Да, по-хорошему, в этот момент стоило вложиться в «пленников» по полной программе, но подоспевшие «скрытники» обломали мне весь кайф: тот, который подкрался первым, атаковал аналогом плазменного шнура, сочетающего в себе Воздух и Огонь, а второй, не скидывая марево, метнулся к ближайшему «бегунку». Видимо, решив пережечь силки. Это решение было стандартным, а значит, предсказуемым, вот я хитреца и завалил. В три волчьих скока допрыгав до его спины, отрубив мягкую «кисточку», венчающую хвост, затем пробив защиту артефактного комплекса под правым «ухом» и отправив особь к предкам тычком клинка в нервный узел чуть выше «клоаки».

Это «чудо» изъязвлениями не лупило, зато издавало предсмертный визг, способный оглушить. У меня зазвенело в ушах, но «тяжи» с «танками» были уже совсем близко, и я ускорился еще немного — той же связкой положил второго «скрытника», и, выражаясь словами Свайки, понадкусывал обоих «бегунков». В смысле, перерезал им связки под над скакательными суставами, тем самым, лишив возможности куда-нибудь убежать. И пусть у этих тварей наверняка имелись накопители с Жизнью, процесс регенерации был отнюдь не мгновенным, то есть, трех-четырехминутную фору я все-таки получил…

…Первая половина схватки против трех «тяжей» и двух «танков» получилась фантастически тяжелой и долгой: мало того, что эти твари были заметно толковее, чем члены обычных рейдовых групп, и старались работать плотным строем, так еще и регенерировали. В смысле, обдолбались Жизнью перед тем, как атаковали, и практически не реагировали ни на легкие, ни на средние раны. И пусть минуте на пятой затянувшегося «танца» мне удалось добить первого «бегунка», а еще через восемь — второго, в какой-то момент я четко понял, что в одиночку я эту пятерку не продавлю.

Для того, чтобы увлечь этих гадов за собой, пришлось подставиться под ошеломление от того «танка», который был покрупнее, изобразить потерю ориентации в пространстве и начать пятиться в сторону Червоточины. Само собой, пятился я, постоянно атакуя и откатываясь, поэтому к той точке склона, на которой меня должны были увидеть с места дневки, добрался только через сорок(!) минут сплошного рубилова. И, очередной раз разорвав дистанцию, серией жестов вытребовал к себе Свайку. Само собой, не забыв оглядеться чувством леса и строго-настрого запретить «туристам» вмешиваться в бой.

При поддержке мастера первой ступени в Огне и Духе стало повеселее — Смирнова сталкивала с собой пары корхов своевременно используемыми помутнениями сознания и отключала зрение ослепляющими вспышками, по отработанной схеме сводила с ума примитивный искусственный интеллект артефактных защитных комплексов точечными испепелениями и рвала особей ударами клинков. Ну, а я отыгрывал свою партию — накидывал на куда более мощных и тяжелых противников, чем «бегунки» и «скрытники», силки, державшиеся от силы секунд по десять-пятнадцать, продавливал защиту над уязвимыми точками, медленно, но уверенно лишал выбранного корха подвижности, затем «передавливал» возможности регенерации и убивал.

В общем, на второй этап, во время которого мы со Смирновой положили всех трех «тяжей», ушло еще минут двадцать пять. А перед тем, как заняться «танками», которых, благодаря владению Землей, можно было ковырять до умопомрачения, подключил к веселью и «туристов». Вернее, проорал, что пора доставать фотоаппарат и вручать его Косте, а затем объяснил, что и как должна делать чета Горчаковых.

Марина, судя по характерному оттенку изрядно позеленевшего лица, надышавшаяся тошнотворного «аромата» «крови» корхов и опорожнившая желудок, включилась в схватку буквально через полминуты. Да, лупила лишь дальнобойными навыками и с приличной дистанции, да, какое-то время то и дело складывалась пополам в очередном приступе тошноты, но делала именно то, что я сказал, и потихоньку вносила свою лепту в процесс продавливания каменной брони. В отличие от нее, княжич приходил в себя намного тяжелее. И отнюдь не из-за физиологической реакции — он банально боялся, хотя видел, что «тяжи» уже лежат, и что «танкам» осталось совсем недолго. Впрочем, он со страхом все-таки справился, а Гена и Артем — нет: эта парочка не только продолжала содрогаться в спазмах, но и втихаря отползала от места боя. Хотя в какой-то момент княжич заметил этот «маневр» и… хм… попробовал их образумить, используя нецензурную лексику. И пусть на них эти… хм… увещевания не подействовали, они помогли Павлу Алексеевичу ощутить уверенность в себе, что сказалось на его поведении: он полноценно включился в схватку и… стал командовать своим первым номером. Кстати, зря: Костя, оклемавшийся вторым, работал, как заправский репортер. То есть, до тех пор, пока княжич тупил, фотографировал только его супругу, причем не с одного места, а перемещаясь вокруг места боя и выбирая выигрышные ракурсы. А после того, как работодатель стал похож на героя, сдвинул фокус внимания на него.

В два полноценных бойца и два дохленьких помощника мелкого «танка» вынесли минут за шесть-семь, а затем я придумал неплохой способ раздуть славу четы Горчаковых еще немного. Услышав мою идею, Костя секунд на сорок-пятьдесят забыл обо всем на свете — перезарядил кассету и посвятил это время возне с настройками фотоаппарата. Зато после того, как нашел нужный режим и доложил, что готов к скоростной съемке сериями из шести кадров, я начал выводить то Павла, то Марину на позиции для атак по уязвимым точкам основательно вымотанного корха и на пару со Свайкой создавать идеальные возможности для нанесения точных ударов. Правда, при этом самую чуточку схитрил — якобы случайно позволил добить гостя с Той Стороны не княжичу, а его жене, ибо считал, что она заслуживает славы «победительницы корхов» больше, чем все остальные «туристы», вместе взятые. Но глава семьи, к этому времени успевший потерять голову от восторга, не заметил, что «танк» уже сдох, и славно поотрывался, ковыряя содрогающийся труп.

В том же стиле тупил и после того, как я остановился, тщательно протер костяные клинки и сделал вид, что убираю их в ножны на пояснице — носился по истоптанному склону, позировал на фоне изуродованных тушек и выяснял, когда же мы начнем вырезать роговые гребни. А вот его супруга оказалась куда внимательнее — обратив внимание на задумчивость Свайки, подошла к ней и негромко спросила, что не так.

—Тут только «тяжи» и «танки»!— дождавшись моего разрешающего кивка, заявила Смирнова.— Причем один «танк» не только нестандартный, но и лишний. Следовательно, Баламут привел к нам эту толпу уже после того, как где-то положил «бегунка», «лекаря» и «скрытника».

—Двух «бегунков», «лекаря» и двух «скрытников»!— уточил я.

Татьяна, разбиравшаяся в принципах комплектования рейдовых групп корхов, недоуменно нахмурилась:

—Так, стоп! А где второй «лекарь»? Если бы ты его не положил…

—Группа была одна!— буркнул я и описал то, что видел. А когда Свайка заявила, что эту информацию надо срочно передать во все форты, согласно кивнул: — Надо. Но ломиться к Стене днем форменное самоубийство. Поэтому сейчас мы быстренько позаимствуем все ценное у этих корхов, затем обдерем остальные тушки, ополоснемся под водопадом Чекменева и заляжем на дневку где-нибудь еще. А после заката рванем к «Девятке» и очень-очень постараемся добраться до нее хотя бы к девяти утра завтрашнего дня…