Авантюристка поневоле. Баронесса - Леди Эм

Бес предпочел принять обличье лягушки. Тело ее покрыто пупырчатой кожей болотного цвета. Тыльная сторона лапок и брюхо — светло-желтые, область подбородка — молочного цвета. Когда его облик полностью принял форму, бес еще раз взглянул на нас и вдруг, оглушительно взвизгнув, пропал.

— Какой позор! — раздался его недовольный квакающий голос из глубины зеркальной глади, — впервые за последние тридцать семь лет, пять месяцев, две недели и один день явились посетители, а я не в лучшей форме…

— Смею вас заверить, что лично я толком ничего не успела разглядеть и желала бы увидеть, с кем имею честь разговаривать, — осторожно произнесла я, зная, что если кто-то недоволен собственной внешностью, не стоит расстраивать его еще больше. Лучше соврать, что ничего не заметил.

— На самом деле? — с сомнением произнес бес. В зеркале появился один зрачок, подозрительно оглядывающий меня.

— Разумеется! — с жаром подтвердила я.

В ответ поверхность зеркала потемнела, а потом в темноте заискрились небольшие серебристые звездочки, они начали мельтешить по кругу, а затем разлетелись во все стороны. И моему изумленному взору предстала лягушка во фраке и с цилиндром на голове. Она хлопнула перепончатыми лапками и уселась на кресло, невесть откуда под ней взявшееся. Я с изумлением смотрела представление, разворачивающееся на моих глазах в зеркальной глади. А лягушка, очевидно довольная произведенным эффектом, приподняла цилиндр и глубоким томным голосом произнесла:

— Грувер к вашим услугам.

Дориан в ответ лишь закатил глаза:

— Владеешь ли ты древне-сирнайским, бес?

— Владею ли я древне-сирнайским? Я застал зарождение и расцвет их эпохи, я присутствовал при упадке их былого величия и лично бросил ком земли на гроб последнего из них! Я…

Лягушка раздувалась от гордости и осознания собственного величия, ни дать ни взять вылитый Дориан в моменты собственной похвальбы! Я усмехнулась…

— Заткнись, бес! — грубо оборвал речь Грувера Дориан, запустив искры в поверхность зеркала. Бес обиженно взвыл и принялся гасить загоревшийся цилиндр, обиженно косясь на вмиг осерчавшего графа, — выполняй то, что я тебе велю!

— Конечно-конечно, хозяин, — заскулил Грувер, заискивающе глядя на нас из зеркала.

Дориан развернул зеркало к страницам книги. Из зеркала доносилось редкое покашливание.

— Ну же, — нетерпеливо сказал Дориан.

— Мне нужна ещё одна минутка, — отозвался Грувер и через некоторое время произнёс, — довольно, я всё понял.

Дориан развернул зеркало отражением к себе:

— Говори.

Грувер неторопливо отряхнул пепел с цилиндра, задорно прищурился, глядя на графа, и внезапно плюнул. Желтовато-зелёная слюна отвратительной слизью стекала по внутренней поверхности зеркала.

— Хо-хо, понравилось тебе, грубиян? Можешь сам ломать голову над этим текстом. А я не скажу тебе ни слова.

Грувер махнул лапкой и поверхность зеркала моментально очистилась.

— Ах, прости меня, красотка! Я вовсе не собирался обидеть тебя, — бес задорно подмигнул и послал воздушный поцелуй, спросив доверительным тоном, — как ты выносишь общество этого выскочки?

— Согласна целиком и полностью, несносный тип.

Дориан поднёс талисман к зеркалу и произнес заклинание.

— Ага, уже трепещу. Талисман принадлежит библиотекарю, а ты им не являешься, и потому не можешь мне приказывать. Я ясно вижу сквозь твою фальшивую личину. Конечно, ты старался, сотворив личину для себя и этой прекрасной девушки аж на двух уровнях сразу, но Грувера тебе не обвести вокруг пальца.

Дориан попытался произнести заклинание, которое создало бы призрачный образ, копию нужной страницы книги.

— Нашёл идиотов! На книгу не действуют все эти штучки… Кстати, торопись. Времени у тебя остается не так уж много. Система магической защиты сейчас пытается распознать в вас двоих угрозу. Давно пора было её обновить и подпитать силой. Иначе говоря, у вас есть всего около десяти минут до того, как вас замуруют здесь на долгие десятилетия или просто передадут на суд властям.

При этих словах Грувер подкинул цилиндр вверх и начал отбивать чечётку, фальшиво гнусавя себе под нос. Дориан выругался и бросился куда-то вглубь.

— Ты не шутишь? — спросила я у беса.

— Неа, возможно, времени у вас и того меньше. Кто его знает, что могло поменяться за те последние тридцать семь лет, пять месяцев, две недели и один день, что я провел в полном одиночестве.

Он утер кружевным платочком слезу и вывернул шею настолько, насколько это было возможно, чтобы понаблюдать, как Дориан пытается наспех переписать на лист бумаги текст.

— Ксанелия, бросьте этого беса и помогите, переписывайте последние строки!

Я потянулась за острым карандашом и листом бумаги, которые прихватил откуда-то Дориан.

— Есть ещё один способ, — громко зашептал Грувер.

Я усердно переписывала закорючки, но всё же отвлеклась, заинтересованная его словами.

— Нужно всего лишь призвать меня к себе на службу. Именно сейчас, когда нет рядом моего непосредственного хозяина, который мог бы помешать этому, я чувствую в себе небывалую готовность сменить место службы. Я полон сил и энергии, бесконечно хорош собой и всегда готов поддержать интеллектуальную беседу.

— И в таком случае ты расскажешь всё, что прочел здесь? — я постучала кончиком карандаша по странице книги.

— Разумеется! — воскликнул Грувер, горя от нетерпения. Нет, он на самом деле сейчас сидел объятый пламенем.

— Ксанелия, прекратите заниматься чепухой! — яростно взревел Дориан и перевернул зеркало серебряной гладью вниз.

Я вернулась к прерванному занятию, но против воли прислушивалась к приглушенному шепоту Грувера.

— Нужно всего лишь привязать меня своей кровью и мысленно сформулировать приказ…

Я осторожно покосилась на графа, тот усердно покрывал лист загадочными знаками, исписав уже больше половины. Кажется, не следит за мной. Я что есть силы ткнула острым кончиком карандаша в нежную кожу запястья и, схватив зеркало, прижала руку к нему.

— Нет!

Поздно, граф, уже поздно!

— ВЫ! Вы самая несносная, взбалмошная, непредсказуемая и глупая девушка, что я встречал!

От злости графа даже немного начало потряхивать. Я же ничего ужасного не ощутила, если не считать мгновенной боли, как от ожога, на месте, где я проткнула кожу. Я осторожно перевернула зеркало, глядя на его поверхность. Оно было потемневшим.

— Допрыгались! Вы выпустили беса! Что вы сказали мысленно, отвечайте!

Дориан с силой сжал мой локоть.

— Что Грувер будет обязан служить мне до тех пор… пока смерть не разлучит нас, — закончила я едва слышно, съёживаясь под пронизывающим насквозь взглядом графа. Он ошалело посмотрел на меня и отшатнулся, подводя итог моим действиям: